– Ты собираешься ехать в...

* * *

• огонь •

Срань господня! Ты посмотри, что творится. Вызывай подкрепление.

Зона огня... идеальный круг... точно в центре – как бы проплешина, не тронутая пожаром... как огромная горящая мишень для дартса на склоне горы, а яблочко...

Узел.

* * *

• огонь •

– Узел, – сказал Брайен.

Часть третья

В дымящемся зеркале

Y el joven rigido, geometrico,

Con un hacha rompio el espejo.

Некий юноша, геометрически‑резкий,

вскинул топор – и зеркало вдребезги.[74]

Лорка

15

В Зазеркалье

• зеркало •

Когда снимается фильм, о реальности забывают. Киносъемки – это пространство, замкнутое на себе; внешний мир их вообще не затрагивает. В мире могут объявить войну, или там разразится жуткая эпидемия, или начнется всеобщая длительная забастовка; но на съемочной площадке единственная реальность – искусственная.

Вот почему – хотя огонь охватил весь лес вокруг Узла, хотя в окрестных городах объявили срочную эвакуацию, а усиленные пожарные команды уже собирались в зоне пожара – все это никак не коснулось зеркальной комнаты в студийном павильоне, который стоял точно в центре двух кругов силы, начерченных Симоной Арлета и Пи‑Джеем Галлахером в их готовящемся апокалипсическом противостоянии.

Брайен с Петрой мчались по узкой горной дороге, прорезавшей стену огня. Лес горел с обеих сторон. Охваченные пламенем деревья падали на дорогу, но всегда – сзади, ни разу – спереди. Их пропускали во внутренний круг. Вот если бы они бежали оттуда – тогда все было бы по‑другому. Им бы не дали уйти. Но вход был свободен. Хотя все окна были закрыты, в машину уже проникал едкий дым. Петра кашляла и задыхалась. Но Брайен упорно ехал вперед. Все равно путь назад был закрыт. Но впереди дорога была свободной – как по волшебству.

Они ехали молча. Машина нагрелась. Внутри было – как в духовке. На заднем сиденье лежал большой пластиковый мешок с инструментами. Набор охотника за вампирами. Колья и крикетные молотки. Бутылки и термосы со святой водой. Связка чеснока. Темные предрассудки и мракобесие... единственное, что осталось. Единственное, что надежно.

Кресты и распятия в больших количествах.

Наконец они вырвались из стены огня. Здесь, в самом центре огненного кольца было на удивление тихо. Так тихо, что даже страшно. Они проехали мимо фанерного фасада особняка Тимми Валентайна, который выгорел дотла. Кое‑где вдоль рельсового пути для подвижной камеры еще дымились крошечные очаги огня. И повсюду лежали трупы. Обгоревшие тела.

– Кто это, интересно, – сказал Брайен.

– Не останавливайся, – сказала Петра. – Все равно им уже не помочь.

Даже когда она закрывала глаза, перед внутренним взором все равно бушевал огонь – яркое пламя на фоне глухой стены тьмы.

* * *

• колдунья •

Симона громко постучала в дверь трейлера Тоддов. Никто не ответил. Она распахнула дверь и вошла. Марджори сидела на месте – ждала. Ничего другого Симона и не ожидала. Телевизор по‑прежнему работал: в кадре – гора, охваченная пламенем, с высоты птичьего полета. Диктор за кадром объявил экстренный выпуск новостей. На склоне горы чернел круг темноты, нетронутый огнем. Это был круг, начерченный Симоной, – темное сердце огненной бури.

Марджори, конечно, была не в состоянии оценить всю иронию ситуации. Но от нее и не требовалось понимание.