– Электра… – начал он, чувствуя, как струйка страха превращается в целый поток.

– Потерпи немного.

Она провела рукой по ряду выключателей. Внезапная тьма. Испуганно охнула Бернис.

Что, черт побери, Электра затевает? Он чувствовал зловещее присутствие Блэка за спиной, и это обстоятельство его совсем не радовало.

– Электра, – позвал он.

Вспыхнул фонарь, высветив кусок кирпичной кладки. Электра нашла еще один выключатель у двери и щелкнула им.

– Просто разумная мера предосторожности, – негромко произнесла она. – Пробки могут перегореть. Света нам нужно ровно столько, чтобы видеть. Во всяком случае, сейчас.

Теперь в подвале вообще не было никаких источников света, кроме фонаря Электры.

– Джек, – позвала она, – открой, пожалуйста, замки.

– Электра, – напряженно сказал Дэвид. – В чем дело? Что ты делаешь?

Блэк открыл висячие замки, закрывавшие дверь кладовки; татуированные толстые пальцы двигались быстро и ловко.

– Подойди поближе, Дэвид. Хочу, чтобы ты посмотрел, что у нас тут. – Вытянутой рукой она распахнула дверь. Потом выключила фонарь.

Из кладовой хлынул поток яркого резкого света. Вслед за Электрой Дэвид вошел внутрь. Сияла галогенная лампа из тех, какие освещают обычно автостоянки при пабах. Свечение было таким резким, что безжалостно резало глаза. Он не мог даже взглянуть прямо на лампу, но догадался, что она привинчена к потолку кладовой.

Потом он застыл на месте. К одной из стен чуть выше уровня пояса была прикреплена широкая каменная плита, служившая чем‑то вроде верстака или рабочего стола. Возможно, во времена, менее помешанные на санитарии, здесь рубили мясо для кухни наверху.

На каменной плите лежала простыня.

А под простыней, как увидел Дэвид, – тело.

Теперь, когда глаза Давида начинали хотя бы отчасти привыкать к яркому свету, он огляделся по сторонам. Электра, Бернис и Блэк стояли у стены кладовой и пытались руками защитить глаза от яростного сине‑белого света пятисотваттной лампы.

– Загляни под простыню, Дэвид, – хладнокровно сказала Электра. – Мы нашли это в лифте утром. Когда светило солнце.

2

Осторожно, медленно, словно поднимая камень, прикрывающий змеиное гнездо, Дэвид оттянул простыню.

Тело женщины лежало на спине. Так, если бы оно лежало на столе в морге. Глаза закрыты, руки сложены на груди.

В немилосердном сиянии галогенной лампы ее кожа казалась совершенно белой, а вены под кожей проступали скорее коричневым, чем голубым. Губы серые. Лет двадцать с небольшим, предположил Дэвид.

Из‑за яркого света и обескровленности труп казался балаганно мрачной, скорее кошмарной, имитацией человека, чем настоящим человеком из плоти и крови. Только волосы, мягкие пушистые волосы, поблескивающие светлыми прядями, казалось, оставались человеческими.

– С тех пор как мы ее сюда принесли, она скукожилась.

– Скукожилась? – Дэвид удивленно повернулся к Электре.

– Да, сегодня утром она была совершено раздувшейся. Ее живот вздулся так, как будто она на восьмом месяце беременности.

– Полна крови, – буркнул Блэк. – Она, наверное, просто упилась ею. Весь рот был в крови. Она с тех пор облизала губы.

– Господи Иисусе, – вполголоса произнес Дэвид. Он колебался между ужасом и шоком. Он повернулся к Бернис, которая, дрожа, стояла в дверном проеме. – Ты об этом знала?

Бернис покачала головой, с трудом сглотнула, казалось, ее сейчас стошнит.

– Электра, – резко бросил он, – что это за игры?

– Я решила, что это наилучшее для нее место.

– Ты решила? Господи Боже, Электра, ей место в морге.