Электра покачала головой:

– В данном случае полиция совершенно бессильна.

Дэвид поглядел на жутковатое тело на столе.

– Кто она?

– Диана Моббери. Местная девушка. Бойкая штучка, если верить слухам.

– Что с ней случилось?

– Мы нашли ее в лифте, она была без сознания. Только она, как я уже и сказала, совершенно раздулась от жидкости, ее живот был так вздут, что вот‑вот лопнет. Мы обнаружили, что люк в подвал на заднем дворе открыт; очевидно, этим путем они и выходят, а потом исчезают.

– Электра, ты знаешь, что с ней случилось? Как она была убита?

– Нет, и я не думаю, что она мертва. Во всяком случае, в том смысле, в каком тебя учили в университете, доктор.

Дэвид вернулся взглядом к тому, что лежало на столе. Что ни говори, то, что он видел, выглядело как труп, – а их он повидал немало; один он даже препарировал с головы до ног во время практикума по анатомии. Да, сказал он себе, это труп, труп, труп. Перед ним лежит холодный и окоченелый труп.

Протянув руку, он, слегка коснулся лба трупа.

Проклятие.

Дэвид отдернул руку.

– Что там? – испуганно вскрикнула Бернис.

– Горячий, не так ли, доктор Леппингтон? – Электра натянуто улыбнулась.

– Да… – проговорил он в удивлении. – Просто обжигающий. Будто у нее лихорадка.

Он оттянул простыню, поднял безжизненную руку. Рука была податливой, расслабленной, как у спящего. Никаких признаков трупного окоченения.

Он недоуменно пригляделся внимательнее к верхней части туловища женщины.

Тело теперь было обнажено до талии, кожа казалась белой, почти прозрачной, будто молочно‑слюдянистый камень с прожилками – такой же эффект возникает, если вылить в воду молоко. Он пригляделся еще внимательнее: никаких следов ранений, ни характерной синевы и пролежней, возникающих, когда кровь стекает в нижние отделы трупа.

Он поднял обе руки; вблизи стало видно, что они усеяны мелкими черными волосками. Обнаженные груди казались непропорционально большими для такого гибкого тела. Соски очень темные.

Черт… он этого не заметил… эх, проклятие…

Сморщив от отвращения нос, он повернулся к Электре:

– Ты это видела?

Она сделала к телу шаг, не больше, как будто боялась подойти слишком близко.

– В чем дело?

– У нее отсутствуют соски. То, что ты видишь, это шрамы.

– Господи Боже!

– Судя по рваным краям раны, я бы сказал, что удалены они не ножом. – Дэвид мрачно покачал головой. – Могу только гадать, но, сдается, их откусили.

– О… Боже, – Бернис издала не то всхлип, не то стон, – я больше не вынесу – Прижав руки ко рту, она затрясла головой.

– Хочешь подняться наверх? – мягко спросила Электра.

– Только не в одиночестве.

– Еще пара минут, милая, – отозвалась Электра. – Осталось немного.

– Я подожду снаружи в основной части подвала. Я не могу… не могу… больше смотреть на эту тварь. – Она опасливо бросила взгляд на труп.

– Не включай там свет. – Электре все еще удавалось сохранять хладнокровие. – С этой галогенной лампой пробки могут перегореть… проводка «Городского герба» слегка устарела.

– Не может же она стоять там в темноте, – запротестовал Дэвид.

– Вот возьми. – Электра протянула Бернис фонарь. – Не волнуйся. Мы будем через пару минут.

Когда Бернис исчезла в дверном проеме, Дэвид снова вернулся к трупу, – если «труп» подходящее для этого название.

А если не подходящее, то какое слово способно описать то, что лежит на каменном столе? Как назвать это нечто с горячей кожей и напрочь откушенными сосками?

Слово скользнуло ему в мозг, как скользкий червь:

ВАМПИР.