– Но настолько важно для вас, чтобы вы привезли ее из Леппингтона, чтобы показать мне?

Электра ответила слабой улыбкой.

– Я сама себя убедила в том, что книга в чем‑то подделка. Мне не приходило в голову, что это просто репринт старого издания.

– Электра. – Арнольд Макклюр опустился в кресло и, поставив локти на стол, сцепил перед собой пальцы; лицо его было теперь совершенно серьезно. Яркие голубые глаза смотрели строго и сочувственно. – Я полагаю, для вас важно, что книга, давайте так скажем, не то, чем она кажется?

– Право, мне очень жаль, что я зря потратила ваше время, Арнольд. Я пошла по ложному следу.

– Подождите, Электра, присядьте… пожалуйста. Я знаю вас с тех пор, когда вы еще под стол пешком ходили. Вы не из тех, кто впадает в истерику. Я достаточно повидал на своем веку, чтобы по человеку понять, что у него неприятности… э! – Он поднял руку. – Вам нет нужды выкладывать мне всю подноготную, – сочувственно улыбнулся он. – Я, может, и превращаюсь в последние годы в старого брюзгу – могу задать жару ребятам в типографии, если застану их за валянием дурака, – но, думаю, у меня еще хватает интуиции, чтобы заметить страх в чужом взгляде. – Он поглядел на хозяйку гостиницы. – Ведь я вижу у вас в глазах страх, Электра?

Она кивнула.

Старик потер висок, он явно был чем‑то встревожен. Свет блеснул на его обручальном кольце.

– Ладно. Думаю, надо сделать скидку на нашу давнюю дружбу, в конце концов, наши – и обе семейные – фирмы не один пуд соли вместе съели.

– Вы хотите сказать, что в этой книге есть что‑то, что не видно с первого взгляда?

Он кивнул.

– Могу я предложить вам чего‑нибудь? Чай, кофе или что‑нибудь покрепче?

– Нет, время поджимает. – Она глянула в окно. Солнце, наполовину скрытое набежавшим облаком, поднялось уже высоко. До темноты оставалось часов, наверное, семь. Часы отсчитывали минуты. – И все равно спасибо! – Она заставила себя улыбнуться.

– Правда в том, – Макклюр взял со стола книгу, – что вот эта вещица и меня озадачила. Да, я прекрасно знаю, что это: история семьи Леппингтонов. Мы и раньше печатали такие для местных клиентов. Сейчас набираем нечто в этом роде для Харкеров из Расуорпа. По большей части мы готовы печатать что угодно, лишь бы нам платили вовремя. – Он снова перелистнул страницы. – Мисс Гертруда Леппингтон заказала напечатать эту книгу в 1957 году тиражом в триста экземпляров, если не ошибаюсь. Отличную работу мы тогда проделали. Бумага первого сорта, книги тогда сшивались вручную, а не склеивались, как сегодня. Эта книга и через сто лет сохранит все страницы. – Он помедлил, размышляя. – На том наша работа и закончилась. Но два года назад Джордж Леппингтон является вот в этот самый офис, садится в кресло, в котором вы сейчас сидите, Электра, и просит меня сделать репринт. «Хорошо, – отвечаю я. – Сколько экземпляров?» – «Два», – отвечает он. «О, две сотни?» – говорю я. А он смотрит мне прямо в глаза и говорит: «Нет, Арнольд. Только два экземпляра». Я ему сказал, что это будет пара очень дорогих книг. У нас до сих пор сохранились те матрицы, но нам придется перенастраивать станки – и, поверьте мне, перенастроить станок, чтобы напечатать целую книгу, стоит немало.

– А он не сказал, почему ему нужно только два экземпляра книги?

– Нет.

– И книги должны были быть точно такими же?

– Ну… – Макклюр вновь серьезно сцепил пальцы. – На самом деле нет. Леппингтон подготовил изменения в тексте.