– Куда более непрактично держать тебя на столь высокой должности, если ты не знаешь, как поступить в нестандартной ситуации, – отрезал Маркиз. – Между прочим, а как тебе удалось с пей справиться?

– Обманом и хитростью. Другого способа убить ее я не нашел».

– Ты еще очень молод.

– А как бы ты убил ее? – спросил Найтхаук.

– Я? – Маркиз громко рассмеялся. – Я бы послал кого‑то еще. Я же босс.

– Похоже на то, – кивнул Найтхаук. – Только знаешь, что я тебе скажу? После подобных разговоров у меня тоже возникает желание стать боссом.

– Это хорошо. Мне нравится здоровое честолюбие, – улыбка Маркиза исчезла. – Но ты должен помнить, что в этой организации есть место только для одного босса, и оно занято. Мною.

Найтхаук молча смотрел на него.

– Знаешь, обычно я рассматриваю такой взгляд как нарушение субординации. В твоем случае я спишу его на задиристость юности. В этот раз. Но не искушай удачу. Она понадобится тебе, чтобы убивать наших врагов.

– Твоих врагов.

– Ты работаешь на меня. Поэтому они и твои враги.

– Если ты так говоришь.

Глаза Маркиза превратились в узкие щелочки.

– Никак не могу понять, то ли ты стараешься разозлить меня, то ли просто не обучен хорошим манерам. Мне приходится постоянно напоминать себе, что ты покинул лабораторию лишь пару месяцев назад.

– А теперь ты стараешься разозлить меня, – ответил Найтхаук.

Маркиз покачал головой.

– Отнюдь. Я просто излагаю факты.

– Скажем так, ты выбираешь самые неприятные.

– Тебе предстоит еще многому научиться. Факты есть правдивые и лживые. Приятными и неприятными они становятся в зависимости от того, с чьей позиции на них смотреть.

– Вроде бы звучит логично, но это чушь собачья, о чем тебе хорошо известно.

– Я вижу, ты в отвратительном настроении. Мне говорили, что с трехмесячными такое случается, поэтому я прощаю тебя, но прими добрый совет: не вводи это в привычку, во всяком случае, когда будешь разговаривать со мной. Понятно?

Найтхаук предпочел промолчать.

– Понятно? – повторил Маркиз.

Найтхаук кивнул.

– Понятно.

– Я знаю, что вгоняет тебя в депрессию, – продолжал Маркиз. – И вот что я тебе скажу: дай мне разобраться с делами, и я слетаю на Делурос на недельку или две и убью настоящего Найтхаука.

– Настоящий Найтхаук – это я.

– Давай оставим семантику в стороне. Как только я его убью, ты останешься единственным Найтхауком.

– Не пойдет.

– Почему?

– Потому что убить его должен я.

– Знаешь, ты можешь достать кого угодно, – раздраженно бросил Маркиз. – Выметайся отсюда, пока дело не дошло до кулаков.

Найтхаук, тоже злой как черт, не говоря ни слова, вышел из кабинета и вернулся в казино. Как обычно, в зале было полно народу. У столов ни одного свободного места, проститутки обоих полов зыркали глазками, выискивая партнеров на час или на ночь. Столы для джабоба облепили люди, страстные поклонники этой инопланетной игры, а вот блэкджеку отдавали предпочтение лодиниты и канфориты. Среди них затесался даже один шестиногий, с золотистым панцирем, ламбидарианец.

Мэллой играл в покер с двумя разодетыми старателями и зеленокожим существом, какие Найтхауку еще не встречались.