– Ты – ослепительная красавица. Как еще я могу смотреть на тебя?

– Может, учитывая ситуацию, тебе вообще не стоит на меня смотреть?

– Маркиз только что сказал мне, что приветствует инициативу в своих подчиненных, – улыбнулся Найтхаук. – Кроме того, если никто не будет на тебя смотреть, ты останешься без работы.

– Какие мы умные, – Мелисенд скорчила гримаску. – А теперь, если насмотрелся, лучше уходи.

– Я все еще смотрю. Почему бы тебе не попробовать коктейль.

– Я могу позвать Маркиза.

– Нет, этого ты не сделаешь, – уверенно ответил Найтхаук.

– Почему нет?

– Потому что не хочешь, чтобы я его убил.

Мелисенд рассмеялась.

– Ты? Убьешь Маркиза?

– Совершенно верно, – без тени улыбки кивнул Найтхаук.

– То есть передо мной не похотливый служка, а похотливый эгоцентрик, пуп Вселенной. Пожалуй, я должна пригубить твой несчастный коктейль, а не то ты убьешь и меня.

– Ты напрасно смеешься.

Мелисенд пожала плечами и вновь уставилась в зеркало.

– У меня мало опыта в общении с женщинами, – после долгой паузы заговорил Найтхаук. – Поверь мне, меньше всего мне хочется выглядеть перед тобой шутом.

– Не шутом. Самоубийцей, – поправила его Мелисенд. – И Маркиз говорил мне, что твой личный опыт вообще невелик. – Она с любопытством окинула Найтхаука взглядом. – Тебе действительно только три месяца от роду?

– Образно говоря.

– И каково тебе без воспоминаний детства?

– Воспоминания есть. Только они не мои и с каждым днем становятся все туманнее.

– Как это хорошо – не помнить детства. Я бы с радостью забыла свое.

– Тебя не радовало детство?

– А как оно могло радовать… как ты нас назвал… выродка? Дети могут быть очень жестокими. – Она помолчала. – Потому‑то я и отправилась во Внутреннее Пограничье. Здесь никого не волнует синяя кожа или трехмесячный возраст. О человеке судят только по его делам: что он может, а чего – нет.

– Интересная мысль, – усмехнулся Найтхаук. – Но мне, казалось, что и в Олигархии придерживаются тех же принципов.

– На словах, но в ходу они только в Пограничье.

– Может, я стану менее доверчивым, когда мне исполнится год, – печально вздохнул Найтхаук. Мелисенд рассмеялась.

– А ты можешь быть очень забавным.

Довольная улыбка осветила его лицо.

– Чему ты так обрадовался?

– Приятно сознавать, что тебя ценят не только за умение убивать.

– Кем был исходный Джефферсон Найтхаук? – спросила Мелисенд.

– Лучшим охотником за головами в истории человечества. Большую часть жизни провел в Пограничье. Его прозвали Вдоводелом.

– Вдоводел? Я о нем слышала.

– Я думаю, о нем слышали все.

– Как он умер?

– Он жив.

Мелисенд нахмурилась.

– Но он жил больше ста лет тому назад.

– Все так. Он заразился неизлечимой болезнью и был заморожен, пока эта болезнь не доконала его.

– Наверное, тебе неприятно осознавать, что он еще жив.

– Я сам себе кажусь призраком.

– Призраком?

– Нематериальным существом. Будто он – реальный человек, а я – всего лишь эфемерная тень, которая появляется и исчезает исключительно по его воле.