– Почему?

Он долго смотрел на Мелисенд.

– Наверное, я влюбился в тебя.

– Наверное?

– Я не знаю. Раньше я никогда не влюблялся.

– Ты и теперь не влюблен. Просто хорошо провел время в постели с женщиной. Ничего больше.

– Я не хочу даже думать о том, что ты возвращаешься к Маркизу.

– Прекрасно. Думай о чем‑нибудь еще.

Мелисенд оделась, направилась к двери..

– Я собираюсь вычеркнуть из памяти сегодняшний вечер. И настоятельно советую тебе последовать моему примеру.

– Никогда.

– Это твои трудности. – Дверь схлопнулась при приближении Мелисенд и вновь встала на место, когда она вышла в коридор.

Найтхаук вернулся к окну, долго смотрел на заваленный снегом город. Затем медленно оделся: сонливость как рукой сняло. Он подошел к зеркалу, чтобы причесаться, но увидел не свое отражение, а ужасного скрюченного старика с проваленными глазами и торчащими сквозь кожу скулами. Вдоводела.

– Как бы ты поступил на моем месте? – с горечью спросил Найтхаук.

Прежде всего, не попал бы в такую передрягу. Я не позволял либидо управлять рассудком.

– Как ты можешь так говорить? Я лишь раз лег в постель с женщиной.

Ты лишился способности думать, как только увидел ее.

– С тобой случилось бы то же самое. Только не говори, что случилось бы со мной, а чего – нет. Учишься жить ты, не я.

Согласен. Как бы ты поступил на моем месте? Забыл ее?

– Не могу.

Она всего лишь женщина. Ты – всего лишь мужчина. Разница только в том, что опыта у нее побольше, и она знает, что сможет забыть тебя. Переспи еще с несколькими женщинами, и увидишь, что вызвать в памяти ее лицо с каждым разом станет все труднее.

– Поэтому ты и стал знаменитым убийцей? Потому что никто для тебя ничего не значил?

Я не говорил, что никто для меня ничего не значил. Я сказал, что нельзя позволять железам править рассудком.

– Надоело мне это слышать. Скажи что‑нибудь еще.

Не командуй мною, сынок. Я – Вдоводел. Ты – всего лишь моя тень, заменитель.

– Тогда помоги мне, черт побери! Я же отправился в Пограничье ради тебя!

Если б не это, ты бы меня не увидел. Не отказывайся от помощи, которую тебе дают. И не жди совета, который хочешь услышать.

– Что ты говоришь?

Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, как удержать синекожую женщину. Не скажу. Забудь ее.

– Может, ты и смог бы забыть. Я – нет.

Тогда готовься к тому, чтобы убить Маркиза.

– Я готов убить его хоть сегодня.

Знаю, Но когда ты убьешь его, кто укажет на убийцу губернатора Трилейна? Или ты забыл, ради чего тебе вообще дали жизнь?

– У Маркиза никак не меньше пяти миллионов кредиток. Почему я не могу убить его, конфисковать деньги и отослать их на Делурос?

Потому что конфисковать ты хочешь только его женщину. И потому, что у Вдоводела есть свой кодекс чести. Если он говорил, что берется за поручение, то всегда держал слово.

– Но я – не Вдоводел.

Ты им станешь, дай срок.

– Нет! Я – Джефферсон Найтхаук!

Как и я… сначала я тоже был Джефферсоном Найтхауком:

– Я – сам по себе! Я – не ты и не желаю выполнять твои приказы!

Ты даже представить себе не можешь, до чего мы с тобой похожи.

– Нет! – яростно выкрикнул Найтхаук.

Да, плоть от плоти моей, кровь от крови моей. Ты же не думаешь, что видишь меня в зеркале, не так ли? Просто твой разум таким образом объясняет мое присутствие. Я – твоя совесть. Более того, я – твоя сущность. Мы переплетены духовно, физически, как только возможно.