– Ты пригласил меня не для того, чтобы посмотреть, как я стреляю. И я пришел не для того, чтобы смотреть, как стреляешь ты. Так в чем дело?

– Видать, на Делуросе тебя не обучали премудростям светской беседы? – улыбнулся Маркиз.

– Нет.

– Ладно. Я послал за тобой, потому что нам надо кое‑что обсудить.

Вот и приехали. Сейчас он заведет разговор о Жемчужине Маракаибо, потребует, чтобы я больше не подходил к ней, и мне придется его убить.

– Ты когда‑нибудь слышал о Рождественском Пастыре?

– Из детских сказок? – переспросил Найтхаук. – Хотя там, кажется, речь идет о Рождественском Деде.

– Значит, тебе повезло, – Маркиз рассмеялся. – Нет, этот Рождественский Пастырь действует в Пограничье. Вернее, действовал, пока в нем не взыграло честолюбие. Он только что провернул одно дельце в Олигархии и теперь возвращается сюда с дюжиной полицейских кораблей на хвосте.

– Почему его зовут Рождественский Пастырь?

– Здесь каждый сам выбирает себе имя, – ответил Маркиз. – Или имя выбирает тебя. Об этом типе известно следующее: он обкрадывает только церкви.

– И на это можно жить?

– Если грабить священников и взламывать ящики для пожертвований – нет. Но в некоторых церквях много золота и произведений искусства. В Пограничье такие церкви можно пересчитать по пальцам, поэтому он и отправился в Олигархию, надеясь на хороший улов.

– Как я понимаю, его надежды оправдались.

Маркиз кивнул.

– Да. Насколько мне известно, его добыча в одной из церквей Дарбара II составила пятьсот фунтов золота и два религиозных полотна Мориты.

– Морита? Никогда о таком не слышал.

– Наверное, за два месяца невозможно впихнуть в голову всю информацию о человеческой цивилизации. Морита – великолепный художник, творивший в последний период Демократии. Его картины стоят теперь миллионы, а золото, исходя из текущих котировок, идет по тысяче семьсот кредиток за унцию. Сие означает, что Рождественский Пастырь везет целое состояние. Но на хвосте у него сидит дюжина полицейских кораблей.

– На сколько он их опережает?

– Часов на семь, максимум на восемь.

– Он от них оторвется. Семь часов при световых скоростях – целая вечность.

– Видишь ли, у него триста сорок первая модель «Золотого метеора».

Догадавшись, что тип корабля ничего не говорит Найтхауку, Маркиз счел нужным пояснить.

– Высокая скорость, ограниченная дальность. Еще шесть часов полета, и ему придется останавливаться, чтобы пополнить запасы топлива.

– Как я понимаю, все это имеет ко мне непосредственное отношение?

– Естественно, – кивнул Маркиз. – Мой компьютер рассчитал возможные варианты маршрута Рождественского Пастыря. В Пограничье ядерное горючее можно получить только на четырех планетах. Две – армейские базы, куда он скорее всего не сунется. Третья воюет с соседней звездной системой. Какие бы гарантии ему ни дали, он вряд ли подастся туда из опасения, что одна из сторон по ошибке разнесет его в пыль.

– Позволь догадаться. Четвертая планета – Тундра.

– Нет… но эта планета тоже принадлежит мне. Называется она Аладдин. Я хочу, чтобы ты незамедлительно отправился туда.

– А когда я там окажусь?

– Я предполагаю, что именно там сядет корабль Рождественского Пастыря. Ты должен встретиться с ним.

– Хорошо, я с ним встречусь.