Она опять сделала паузу.

– Продолжай, – сказал Джим.

– Это все, что у нас было, – сказала она, почти оправдываясь. – Вот мы и пробовали это на тебе. Мы нарочно не пускали тебя к «ИДругу» и довели до полного расстройства. И все время изучали тебя, конечно. Под гипнозом мы нашли то, что искали, – твой сон о том, как «ИДруга»... – Она опять остановилась. Джим промолчал. – И это сработало, – сказала она наконец. – Можешь сколько угодно ненавидеть меня за это. Я считала, что это нужно сделать, и сделала.

– Я утвердил проект, – сказал Моллен. – Я говорил тебе, Джим, я за это отвечаю.

– Как Мэри вернулась в свое тело? – спросил Джим.

– Когда я осознала, что Рауля Пенара, в которого я была влюблена, – она выделила последнее слово, – не существует, то проснулась в своем теле, там, где его держали для ухода и наблюдения. Меня пытались вернуть гипнотическим сигналом – ты знаешь, наверное, о чем я говорю. Под гипнозом мне дали приказ прийти в себя, когда мне об этом скажет конкретный человек. Луис должен был велеть мне вернуться. Они попробовали. Когда выяснили, что со мной общаться невозможно, а Рауль продолжает свои речи, Луис позвал меня обратно. Но я не вернулась. Только когда я осознала, что настоящего Рауля не существует, я вернулась сама по себе.

– То есть вы хотите сказать, – заметил Джим, удивленный собственным спокойствием, – что не знаете, как я смогу вернуться в свое тело.

Последовавшее молчание тянулось достаточно долго, чтобы ответ стал ясен.

– Дело даже хуже, верно? – сказал он. – Вы и не надеетесь, что я вернусь?

– Извини, мальчик мой, – ответил Моллен, – как я уже говорил, я за это в ответе. Но ты прав.

– «ИДруг» не Рауль, – добавила Мэри, – он именно то, чем ты его себе представлял. Тебе придется захотеть покинуть его, сильно захотеть. А это...

– Может не получиться, – закончил Джим.

– Да.

На этот раз молчание длилось долго. Джим пытался осознать свое положение, понять, что с ним случилось. Его собеседники молчали, как молчат люди в операционном театре в критический момент операции.

– Вы это сделали не просто так, – наконец произнес Джим. – Вы хотите, чтобы я что‑то сделал. Та причина, по которой вы собирались послать меня обратно в космос... Генерал, только вот вы не предупредили, что пошлете меня таким образом. Нет, погодите... – Он остановил Моллена, начавшего что‑то говорить. – Не говорите мне, что вы за это отвечаете. Я это уже слышал. Я знаю, что вы за это отвечаете. И я знаю, что вы сделали это потому, что те, чьим приказам вы подчиняетесь, поручили вам за это отвечать. Неважно, кто отвечает. Важно только, почему вы это сделали и куда вы собирались меня послать.

– Ты себя видел? Я имею в виду «ИДруга», – поинтересовался Моллен, – ты можешь сам на себя посмотреть?

– Да. Вы имеете в виду новые интеграционные двигатели и все остальное, – ответил Джим. – Я знаю, что они там, как вы и сказали. Но знаете, мне все это не очень‑то нужно. Я могу отправиться куда нужно, как и Рауль, так же как я сейчас оторвался от пола. Хотя нет, погодите – я не могу совершить фазовый переход, не используя корабельное оборудование. Но обычные двигатели вы могли бы и не устанавливать.

– Может быть, – сказал Моллен, – но мы не хотели рисковать. И потом, если тебя возьмут в плен...

– Лааги?

– Да, – вздохнул генерал, – лааги.