– За хорошего человека можно, – успокоила ее Фиона. – Поверь мне, не все мужчины такие, как Роло. Я точно знаю, что Торольф будет нежным мужем.

– Если, конечно, это тебя интересует.

К ним присоединилась Гарда, и разговор прервался сам собой.

– Если Торн и Торольф останутся подольше, зима пролетит совсем незаметно, – сказала Гарда. – Давно уже у нас не было такой большой и приятной компании.

– Думаешь, Торольф согласится остаться? – с живым интересом спросила Рика.

– Отец уверен, что останется, – ответила Гарда и внимательно посмотрела на дочь. – Ты рада?

Рика покраснела и смутилась.

– Мне все равно, останется он или уедет.

Эти слова никого не могли обмануть. Будущее, которое привиделось Фионе, начинало сбываться.

В эту ночь на побережье обрушился шторм – один из последних яростных зимних штормов, и поэтому о том, чтобы отправиться в путь, не было и речи. Ветер завывал в печных трубах, словно вырвавшийся па волю из глубин преисподней злобный дух. Снова запуржило, снова на много дней стали непроходимыми все дороги. Зимние вечера тянулись долго, хотя и не для всех. Торольфу и Рике они, напротив, казались до обидного короткими. Они часами сидели в дальнем уголке и говорили, говорили, говорили о чем то…

Наконец Рика по секрету призналась Фионе, что Торольф и в самом деле кажется ей непохожим на Роло, но она должна еще немного подождать, чтобы окончательно убедиться в этом. Она хорошо помнила, каким нежным и заботливым старался казаться Роло, пока жил в доме се отца, и каким зверем он набросился на нее, когда за ними закрылась дверь спальни в их первую брачную ночь.

Три недели шторм гремел за окнами, устилая землю толстым слоем снега. Потом ветер утих, и из за туч проглянуло робкое зимнее солнце. Стояла уже середина марта. Весна всегда поздно приходила в эти края. Фиона уже давно мечтала о том времени, когда земля покроется травой, а деревья – первыми нежными пахучими листиками.

Торн тоже с нетерпением ждал весны – но совсем не ради травы или листьев. Весной должно было прийти отмщение за все, что сделали им Роло и Бретта.

Фиону, Рику и Тиру тоже приглашали в мужскую компанию обсуждать план предстоящих действий – ведь они, все трое, в той или иной степени были жертвами Роло. Самой внимательной слушательницей была Фиона.

– Я хочу немедленно вернуться домой и начать готовить своих воинов, – сказал в один из вечеров Торольф. – Боюсь, что многие из них разленились за зиму.

– А мои воины и вовсе неизвестно где, – откликнулся Торн. – Зимовать они разошлись по ближайшим деревням. Но я уверен, что все соберутся, стоит только мне бросить клич. Я хочу просить тебя. Арен, чтобы ты собрал их и поупражнялся с ними. Пусть хорошенько поработают с мечами и топориками.

Он повернул голову к брату:

– Это моя битва, Торольф. Ты можешь и не принимать участия в ней, если не захочешь.

Торольф и Рика обменялись быстрыми взглядами. Затем Рика едва заметно кивнула. Торольф прокашлялся. Все думали, что он сейчас объявит о своем решении принять участие в битве, но он сказал нечто совсем другое:

– Гарм, я хочу жениться на Рике, и она тоже согласна. Я предлагаю объединить наши силы и отобрать у Роло приданое Рики. Если ты признаешь меня женихом своей дочери, я получу право на ее приданое, а значит, смогу бросить вызов Роло.

Гарм ничуть не удивился. Похоже, он давно ждал этих слов.

– Если Рика хочет стать твоей женой, я не возражаю, – промолвил он. – Только пусть она сама скажет о своем желании.

– Я хочу выйти за Торольфа, отец, – подтвердила Рика. – Я уверена, что он не такой, как Роло.

– Тогда решено, – сказал Гарм.