^TГлава XXXVI,^U
которая как будто чревата бедой
Хотя баронесса Бернштейн, несомненно, проиграла сражение, описанное в
предыдущей главе, при следующей встрече с племянницей она не выказала ни
гнева, ни досады.
- Разумеется, миледи Мария, - сказала она, - вы вряд ли могли
предполагать, что я, близкая родственница Гарри Уорингтона, обрадуюсь тому,
что он выбрал себе в невесты ровесницу своей матери, да к тому же
бесприданницу, но если он вознамерился сделать подобную глупость, это в
конце концов его дело, и не стоит принимать au serieux {Всерьез (франц.).}
мое предложение уплатить пять тысяч фунтов, которое я сделала в пылу нашего
спора. Итак, эта прелестная помолвка состоялась еще в Каслвуде? Знай я, моя
милая, что дело зашло так далеко, я не стала бы тратить время на бесполезные
возражения. Когда кувшин разбит, словами уже не поможешь.
- Сударыня! - вспыхнула леди Мария.
- Прошу прощения - я вовсе не намекала на честь или репутацию вашей
милости, которые, без сомнения, в полной сохранности. Это утверждает Гарри и
это утверждаете вы - так чего же еще можно желать?
- Вы беседовали с мистером Уорингтоном, сударыня?
- И он признался, что дал тебе в Каслвуде слово - что у тебя есть его
письменное обещание.
- Разумеется, сударыня, - сказала леди Мария.
- О, - старуха и бровью не повела. - И признаюсь, вначале я неверно
истолковала содержание твоих писем к нему. Они задевают других членов нашей
семьи.
- Которые говорили обо мне всяческие гадости и старались очернить меня
в глазах моего дорогого мистера Уорингтона. Да, сударыня, не стану отрицать,
что я писала о них резко, так как была вынуждена опровергнуть возводимые на
меня поклепы.
- И, разумеется, тебя весьма огорчает мысль, что какой-нибудь негодяй
использует эти историйки во вред нашей семье, сделав их всеобщим достоянием.
Потому-то ты так и тревожишься.
- Вот именно! - ответила леди Мария. - С недавних пор я ничего не
скрываю от мистера Уорингтона и в письмах изливала ему свою душу. Но это еще
не значит, что я хотела, чтобы весь свет узнал про ссоры в столь знатной
семье, как наша.
- Право же, Мария, ты меня восхищаешь, и я вижу, что не отдавала тебе
должного все эти... ну, скажем, все эти двадцать лет.
- Я в восторге, сударыня, что вы хоть и поздно, но отдали мне должное,
- сказала племянница.
- Когда я смотрела вчера, как ты открывала бал с моим племянником,
знаешь ли, милочка, о чем я тогда думала?
- Как я могу знать, о чем думала баронесса де Бернштейн? - надменно
уронила леди Мария.
- Я вспомнила, милочка, как ты под этот же самый мотив отплясывала со
своим кенсингтонским учителем танцев.
- Сударыня, это мерзкая клевета!
- И бедняга танцмейстер ни за что ни про что попробовал палок. |