Изменить размер шрифта - +
Первыми вышли боксеры, но дрались они без особого задора,  и
ни один не потерпел значительного урона, так  что  мистер  Уорингтон  и  все
прочие зрители не получили от этого  зрелища  никакого  удовольствия.  Затем
начался  бой  на  дубинках,  однако  проломленные  головы   были   настолько
неизвестными, а ушибы и раны  настолько  пустяковыми,  что  зрители,  вполне
понятно, начали свистеть, вопить и всякими  иными  способами  выражать  свое
недовольство.
     - Чемпионов! Чемпионов! - вопила толпа, и после некоторого  промедления
на помост наконец соблаговолили выйти указанные знаменитости.
     Первым по ступеням поднялся неустрашимый Саттон, держа в руке шпагу,  -
он отсалютовал публике этим  грозным  оружием  и  отвесил  низкий  поклон  в
сторону частной ложи-балкона, в  которой  сидел  тучный  джентльмен,  особа,
по-видимому, важная. Вслед за Саттоном  на  помосте  появился  прославленный
Фигг, которому тучный джентльмен одобрительно помахал рукой. Оба бойца  были
в рубашках и обриты наголо, так что взору зрителей открылись шрамы и  рубцы,
полученные ими в бесчисленных великолепных схватках. На могучей правой  руке
оба доблестных чемпиона повязали свои "цвета" -  широкие  ленты.  Гладиаторы
обменялись рукопожатием,  и,  как  выразился  некий  поэт,  их  современник,
"заговорила сталь"  {*  Читателю,  любящему  старину,  несомненно,  известны
простодушные стихи, помещенные в шестом томе  антологии  Додели,  в  которых
описывается эта схватка. (Прим. автора.)}.
     В начале схватки великий Фигг нанес противнику  удар  такой  чудовищной
силы, что, придись он по благородной  шее  этого  последнего,  туловище  его
лишилось бы своего изящного украшения, отсеченного с легкостью, с какой  нож
рубит морковь. Однако Саттон принял клинок соперника на свой, и  мощь  удара
была такова, что шпага Фигга переломилась, уступив в упорстве  сердцу  того,
чья рука ее направляла. Бойцам подали новые шпаги. Первая кровь брызнула  на
вздымающейся груди Фигга под восторженные вопли приверженцев Саттона, однако
ветеран воззвал к зрителям - и не столько  к  ним  всем,  сколько  к  тучной
персоне в ложе - и показал, что ранила его  собственная  шпага,  сломавшаяся
при предыдущем выпаде.
     Пока продолжался спор, вызванный этим происшествием,  мистер  Уорингтон
заметил, что в ложу  тучного  незнакомца  вошел  джентльмен  в  костюме  для
верховой езды и в простом парике - и, к своему большому удовольствию,  узнал
в нем своего танбриджского друга, лорда Марча и Раглена. Лорд Марч,  который
отнюдь не был щедр на любезности,  казалось,  питал  к  тучному  джентльмену
величайшее почтение, и Гарри  обратил  внимание  на  то,  с  каким  глубоким
поклоном его сиятельство принял  банкноты,  которые  хозяин  ложи  вынул  из
бумажника и вручил ему. В эту минуту лорд Марч заметил  нашего  виргинца  и,
кончив свои переговоры с тучным джентльменом, прошел туда, где сидел  Гарри,
и радостно поздоровался со своим молодым другом. Они сели рядом и продолжали
следить за боем,  который  велся  с  переменным  успехом,  но  с  величайшим
искусством и мужеством с обеих сторон.
Быстрый переход