Мистер Уорингтон всегда
приглашал всякого гостя присесть и выпить вина и потчевал его лучшим, что у
него было. Имей он одну черствую корку, он делился бы ею, имей он оленью
ногу, он угощал бы олениной, имей он графин воды, он пил бы ее с
удовольствием, имей он бутылку бургундского, он весело распил бы ее с
другом, томимым жаждой. И не воображайте, будто гостеприимство и
хлебосольство - такая уж обычная добродетель. Вы прочитали о ней в книгах,
мой дорогой сэр, и считаете себя хлебосолом, потому что даете шесть обедов в
год на двадцать кувертов, отплачивая своим знакомым любезностью за
любезность, но где радушие, где дружеский дух и доброе сердце? Поверьте мне,
они в нашем эгоистическом мире - большая редкость. Возможно, мы в юности
привозим их с собой из деревни, но перемена почвы обычно идет им во вред, и
они чахнут и погибают в душном лондонском воздухе.
Дрейпер не слишком любил вино, зато общество графа было для него
неотразимой приманкой. Он рассыпался в уверениях, что для него нет
наслаждения выше, чем следить, как играют в пикет два искуснейших знатока,
да еще принадлежащих к большому свету. И, придвинув стул поближе, стряпчий
погрузился в созерцание игры, нисколько не смущаясь хмурыми взглядами,
которые бросал на него искоса лорд Марч. Гарри не мог быть серьезным
противником для опытного игрока, завсегдатая лондонских клубов. И к тому же
в этот вечер лорду Марчу шла хорошая карта, помогавшая его искусству.
Ставки, по которым они играли, мистера Дрейпера не касались: молодые
люди сказали, что будут играть на шиллинги, а потом подсчитали свои выигрыши
и проигрыши без лишних слов и вполголоса. Обмен поклонами, церемонная
вежливость с обеих сторон, и игра продолжалась.
Однако ей суждено было прерваться еще раз, и с уст лорда Марча
сорвалось проклятие. Сперва за дверью послышалась какая-то возня, потом
шепот, потом женские рыдания, и, наконец, в комнату ворвалась какая-то
женщина, чье появление и заставило лорда Марча употребить слова, которые
употреблять не полагается.
- Я предпочел бы, чтобы ваши бабы выбирали для своих визитов другое
время, черт бы их побрал! - сказал милорд, сердито бросая на стол свои
карты.
- Как - Бетти? - воскликнул мистер Уорингтон.
И действительно, это была Бетти, камеристка леди Марии, а позади нее
стоял Гамбо, и его прекрасное лицо было вымазано слезами.
- Что случилось? - спросил мистер Уорингтон с немалой тревогой. -
Баронесса здорова?
- Помогите, сударь, ваша честь, помогите! - выкрикивает Бетти и падает
на колени.
- Кому?
Слышится вопль Гамбо.
- Гамбо, негодяй! Между Бетти и тобой что-нибудь произошло? -
спрашивает его хозяин. |