У причетника, выкликающего
номер псалма, дочь попала в беду, и он бормочет положенные слова, не замечая
их смысла, а священник в ту самую минуту, когда он склоняет голову,
возможно, вспоминает счета, по которым надо платить в понедельник. Эти люди
не осенены небесной благодатью, они принадлежат миру, суетным мирским
заботам, и еще не воспарили над ними духом, и тем не менее, знаете ли, они
не лицемеры. Обычные люди хранят свою веру в каком-то удобном умственном
ящичке, словно полезное снадобье, которое следует принимать, захворавши,
рекомендуют собственные снадобья ближним, предлагая страдальцу лекарство,
проверенное на собственном опыте. "Милостивая государыня! У вас спазмы? Эти
капли вам чудодейственно помогут!" "Вы пили слишком много вина, сударь? Эта
пилюля предохранит вас от всех дурных последствий злоупотребления
горячительными напитками, и вы можете, ничего не опасаясь, как и прежде,
выпивать свою бутылку портвейна в день". А кто, как не женщины, наиболее
рьяно ищут и предлагают целебные средства для духа и плоти? Нам известно,
что в нашей стране сто лет назад у каждой дамы имелась своя аптечка с
собственными пилюлями, порошками и микстурами, которыми она пользовала
окрестных жителей.
Леди Уорингтон блюла чистоту совести и хорошее пищеварение арендаторов
и домочадцев своего супруга. Вера и здоровье людской находились в ее
ведении. Одному небу известно, правильно ли она врачевала их недуги, но и
пилюли и доктрины преподносились им с таким непоколебимым убеждением в
собственной правоте, что они покорно глотали и то и другое. Она считала себя
одной из самых добродетельных, самоотверженных, мудрых и ученых женщин в
мире и, непрерывно вдалбливая это всем, кто ее окружал, сумела обратить в
свою веру немалое число людей.
Обеденный стол сэра Майлза ломился под тяжестью дорогой посуды, а
гостям прислуживало множество лакеев, и требовалось большое присутствие
духа, чтобы заметить, что пиво, которое дворецкий разливал из великолепного
кувшина, было на редкость жидким, а на огромном серебряном блюде покоилось
баранье жаркое весьма скромных размеров. Когда сэр Майлз провозглашал
здоровье короля и по-простецки причмокивал над вином, он смотрел свою рюмку
на свет и оглядывал общество так, словно потчевал их амброзией. Он спросил у
Гарри Уорингтона, есть ли у них в Виргинии подобный портвейн. Он сказал, что
даже это вино не идет ни в какое сравнение с тем, которым он угостил бы
Гарри в Норфолке. Он так расхваливал вино, что Гарри чуть было не поверил,
будто оно и впрямь хорошее, и долго вглядывался в собственную рюмку, тщась
уловить хоть часть достоинств, которые замечал его дядя в этом рубиновом
нектаре.
Так же, как мы наблюдаем во многих образцовых семействах в нынешнем
веке, Уорингтоны взлелеяли два совершенства. Из двух взрослых дочерей одна
отличалась такой дивной красотой, а вторая была таким гением и ангелом, что
никакая другая юная девица в мире не шла с ними ни в какое сравнение, о чем
леди Уорингтон не замедлила сообщить Гарри. |