Изменить размер шрифта - +
У  причетника,  выкликающего
номер псалма, дочь попала в беду, и он бормочет положенные слова, не замечая
их смысла, а  священник  в  ту  самую  минуту,  когда  он  склоняет  голову,
возможно, вспоминает счета, по которым надо платить в понедельник. Эти  люди
не осенены  небесной  благодатью,  они  принадлежат  миру,  суетным  мирским
заботам, и еще не воспарили над ними духом, и тем не менее, знаете  ли,  они
не лицемеры. Обычные люди хранят свою веру  в  каком-то  удобном  умственном
ящичке, словно полезное снадобье,  которое  следует  принимать,  захворавши,
рекомендуют собственные снадобья ближним,  предлагая  страдальцу  лекарство,
проверенное на собственном опыте. "Милостивая государыня! У вас спазмы?  Эти
капли вам чудодейственно помогут!" "Вы пили слишком много вина, сударь?  Эта
пилюля  предохранит  вас  от   всех   дурных   последствий   злоупотребления
горячительными напитками, и вы можете, ничего не  опасаясь,  как  и  прежде,
выпивать свою бутылку портвейна в день". А кто,  как  не  женщины,  наиболее
рьяно ищут и предлагают целебные средства для духа и  плоти?  Нам  известно,
что в нашей стране сто лет назад  у  каждой  дамы  имелась  своя  аптечка  с
собственными пилюлями,  порошками  и  микстурами,  которыми  она  пользовала
окрестных жителей.
     Леди Уорингтон блюла чистоту совести и хорошее пищеварение  арендаторов
и домочадцев своего  супруга.  Вера  и  здоровье  людской  находились  в  ее
ведении. Одному небу известно, правильно ли она врачевала их  недуги,  но  и
пилюли и доктрины преподносились  им  с  таким  непоколебимым  убеждением  в
собственной правоте, что они покорно глотали и то и другое. Она считала себя
одной из самых добродетельных, самоотверженных, мудрых  и  ученых  женщин  в
мире и, непрерывно вдалбливая это всем, кто ее окружал,  сумела  обратить  в
свою веру немалое число людей.
     Обеденный стол сэра Майлза  ломился  под  тяжестью  дорогой  посуды,  а
гостям прислуживало множество  лакеев,  и  требовалось  большое  присутствие
духа, чтобы заметить, что пиво, которое дворецкий разливал из  великолепного
кувшина, было на редкость жидким, а на огромном серебряном  блюде  покоилось
баранье жаркое  весьма  скромных  размеров.  Когда  сэр  Майлз  провозглашал
здоровье короля и по-простецки причмокивал над вином, он смотрел свою  рюмку
на свет и оглядывал общество так, словно потчевал их амброзией. Он спросил у
Гарри Уорингтона, есть ли у них в Виргинии подобный портвейн. Он сказал, что
даже это вино не идет ни в какое сравнение с  тем,  которым  он  угостил  бы
Гарри в Норфолке. Он так расхваливал вино, что Гарри чуть было  не  поверил,
будто оно и впрямь хорошее, и долго вглядывался в собственную  рюмку,  тщась
уловить хоть часть достоинств, которые замечал его  дядя  в  этом  рубиновом
нектаре.
     Так же, как мы наблюдаем во многих  образцовых  семействах  в  нынешнем
веке, Уорингтоны взлелеяли два совершенства. Из двух взрослых  дочерей  одна
отличалась такой дивной красотой, а вторая была таким гением и ангелом,  что
никакая другая юная девица в мире не шла с ними ни в какое сравнение, о  чем
леди  Уорингтон  не  замедлила  сообщить  Гарри.
Быстрый переход