Изменить размер шрифта - +
  И  порой  ему  самому  начинало
мерещиться что-то подобное. Английские джентльмены  мерили  свои  угодья  на
акры, а он - на мили. И внимала  ему  не  только  Дора.  Пленительная  Флора
наклоняла прелестную головку и также слушала его со вниманием.  Какое  могло
быть сравнение между юным Томом Клейпулом,  сыном  еще  одного  норфолкского
баронета - зычноголосым Томом  Клейпулом  в  огромных  сапогах,  наследником
жалких  пяти  тысяч  акров  -  и  этим  американским  принцем,  чарующим   и
таинственным? Хотя Дора и была Ангелом, тут никакого ангельского терпения не
хватило бы, и не удивительно, что она все чаще упрекала Флору  в  кокетстве.
Клейпулу в его скромном красном кафтане  оставалось  только  молчать,  когда
блистательный Гарри, весь в кружевах и галунах, болтал о Марче, Честерфилде,
Селвине, Болинброке и прочих макарони. Маменька все больше и больше начинала
любить Гарри, как сына. Ее очень заботило духовное  благополучие  бедненьких
виргинских негров. Чем могла бы она  помочь  дражайшей  госпоже  Эсмонд  (о,
замечательной женщине!) в ее добрых делах? Ее дворецкий и экономка,  на  чью
степенность и благочестие можно положиться, просто в восторге от благонравия
и музыкальных дарований Гамбо.
     - Ах, Гарри, Гарри! Гадкий вы мальчик! Почему вы, сэр, не навестили нас
раньше вместо того, чтобы проводить время среди расточителей в суете  света?
Но еще не поздно. Мы должны вернуть тебя на путь истинный, милый  Гарри!  Не
так ли, сэр Майлз? Не так ли, Дора? Не так ли, Флора?
     Маменька и девицы возводят глаза к потолку.  Да,  они  вернут  на  путь
истинный милого заблудшего повесу. Вот только чья лепта будет  больше?  Дора
сидит в сторонке и не спускает глаз с Флоры. Маменька же в отсутствие  девиц
беседует с ним все более серьезно, все более нежно. Она будет  ему  матерью,
пока он в  разлуке  со  своей  превосходной  родительницей.  Она  дарит  ему
молитвенник. Она целует его в лоб. Ею движет чистейшая  любовь,  религиозная
ревностность, родственная нежность к ее милому, неразумному, очаровательному
шалопаю-племяннику.
     Однако следует полагать, что мистер Уорингтон, как ни были  трогательны
эти сцены, предпочитал помалкивать о своих делах,  которые,  как  мы  успели
убедиться, были в самом скверном состоянии. Фортуна, чьим  любимцем  он  так
долго был, вдруг его покинула, и двух-трех  дней  оказалось  достаточно  для
того, чтобы спустить все прежние выигрыши. Станем ли мы утверждать, что лорд
Каслвуд, его родственник, был нечист на руку  и,  раз-другой  сев  играть  с
молодым виргинцем наедине, его ограбил? Мы не позволим себе столь  чернящего
намека по адресу его сиятельства, но тем не менее он выиграл у Гарри все его
наличные деньги до последнего шиллинга и продолжал бы играть на будущие  его
доходы, если бы юноша, когда он увидел, как велик  его  проигрыш,  не  встал
из-за стола и не  сказал,  что  продолжать  игру  не  может.  Вспомнив,  что
разбитый корабль, так сказать, еще сохранил одну мачту - деньги, которые  он
отложил  для  бедняги  Сэмпсона,  -  Гарри  поставил  и  их,  но  они  также
последовали путем его недавнего богатства, и  Фортуна  унеслась  на  крыльях
бури, покинув злополучного  искателя  приключений  почти  нагим  на  морском
берегу.
Быстрый переход