Если человек молод, бескорыстен и мужествен, денежные потери его мало
огорчают. Что же, Гарри продаст лошадей, а также и экипажи и будет жить не
на столь широкую ногу. А если ему понадобятся наличные, так разве тетушка
Бернштейн откажется стать его банкиром? Или кузен, который столько у него
выиграл? Или добрейший дядя Уорингтон и леди Уорингтон, которые столько
говорят о добродетели и о помощи ближним, а его любят, как сына? Когда
понадобится, он обратится к ним всем или почтит своей просьбой кого-нибудь
одного, а тем временем рассказ Сэмпсона о беде, грозящей его квартирной
хозяйке, растрогал юного джентльмена, и, торопясь выручить его преподобие,
он снес все свои дорогие безделки некому закладчику в Сент-Мартинс-лейн.
Закладчик же этот был не то родственником, не то компаньоном того
самого мистера Блеска, у которого Гарри купил... нет, не купил, а взял
хорошенькие безделушки для подарка своим окхерстским друзьям, и надо же
случиться, что он зашел навестить своего друга вскоре после того, как в
лавке этого последнего побывал молодой виргинец. Ювелир тотчас узнал
отделанные эмалью часики с бриллиантовой кнопкой, которые продал
Счастливчику, и разразился по адресу Гарри выражениями, коих я приводить тут
не стану, памятуя, что меня уже упрекали за излишнюю прямоту речи.
Джентльмен, водящий дружбу с закладчиком, уж конечно, насчитывает в числе
своих знакомых одного-двух бейлифов, а у бейлифов имеются служители, которые
по велению нелицеприятного Закона готовы коснуться беспристрастной рукой и
эполета самого воинственного капитана, и плеча изящнейшего из макарони. Те
самые джентльмены, которые пленили леди Марию в Танбридже, отправились на
поиски ее кузена в Лондоне. Они без труда выведали у словоохотливого Гамбо,
что его хозяин поехал с визитом к сэру Майлзу на Хилл-стрит, и пока
чернокожий слуга строил куры горничной миссис Ламберт в доме по соседству,
мистер Костиган и его помощник терпеливо ждали в засаде беднягу Гарри,
который наслаждался обществом добродетельного семейства, собравшегося вокруг
стола его тетушки. Еще никогда дядя Майлз не был столь сердечен, а тетушка
Уорингтон - столь снисходительна, добра и ласкова. Флора выглядела
обворожительней, чем когда-либо, а Дора превзошла себя дружеским вниманием.
Когда они прощались, миледи дала ему обе руки и призвала на него
благословение с потолка. Папа же сказал с самым простецким своим
добродушием:
- Ну, племянничек! В твои годы я бы уж не упустил случая поцеловать
таких красоток, как До и Фло, да еще родственниц к тому же! Да-да, миледи
Уорингтон, не упустил бы! Эге! А покраснел-то наш молодец, а не эти
проказницы. Уж наверное... пожалуй, им это не внове. |