Изменить размер шрифта - +
Нет. Мистер Уорингтон не пожелал заказывать  себе  обеда,  не
сомневаясь, что покинет это место  задолго  до  обеденного  часа,  о  чем  и
сообщил мажордому, который прислуживал ему  в  этой  угрюмой  харчевне.  Тот
удалился,  без  сомнения,  думая  про  себя,  что  мало   кто   из   молодых
джентльменов, попавших сюда, не утверждал того же.
     - Ну, если ваша честь все ж таки останется тут, так в  два  часа  будет
неплохая говядина с морковью, - сказал этот скептик и закрыл дверь,  оставив
мистера Гарри наедине с его тягостными размышлениями.
     Посланец Гарри вернулся с ответом мистера Сэмпсона, заверявшего  своего
патрона, что он явится к нему, как только будет возможно. Но пробило  десять
часов, затем одиннадцать, наступил полдень, а Сэмпсона все не было.  Сэмпсон
все не шел, но в двенадцать Гамбо принес в саквояже одежду своего  господина
и с горестными воплями бросился к ногам Гарри, заверяя его в своей верности.
Он хоть сейчас умрет, снова продаст себя в рабство, ну, что угодно  сделает,
лишь бы выручить своего возлюбленного массу Гарри из этой  беды.  Гарри  был
растроган такими изъявлениями преданности и приказал  Гамбо  встать,  потому
что тот все еще валялся на полу, обнимая колени хозяина.
     - Ну, будет, будет! Подай мне одеться да держи язык за  зубами.  Никому
ни слова о том, что со мной  случилось,  понял?  -  строго  приказал  мистер
Уорингтон.
     - Да, никому, никогда, хозяин! - торжественно произнес Гамбо и  занялся
туалетом молодого человека, который  очень  в  этом  нуждался  после  своего
внезапного пленения и тягостной ночи. И вот Гамбо  напудрил  волосы  мистера
Уорингтона и помог ему одеться с таким тщанием,
     словно он собирался тотчас сесть в портшез и отбыть на прием во дворец.
     Бесспорно, мистер Гамбо сделал все, на что  только  способны  любовь  и
услужливость, ибо он благоговел перед хозяином и был к нему нежно  привязан.
Но во власти Гамбо было далеко не все. Он не  мог  изменить  того,  что  уже
произошло, и не мог не лгать и не оправдываться, когда речь заходила о вещах
ему неприятных.
     По правде говоря, мистер Гамбо, хотя и клялся молчать об аресте  своего
господина,  никак  не  мог  бы  сдержать  такую  клятву.  Хотя  его   сердце
разрывалось от горя, он был не в силах удержать  свой  язык,  привыкший  без
устали  болтать,  хвастать,  шутить  и  лгать,  и  уже  успел  оповестить  о
прискорбном происшествии  большое  число  своих  знакомых,  главным  образом
джентльменов в ливреях со шнуром и галунами. Мы были свидетелями  того,  как
он сообщил горестную новость слугам полковника Ламберта и лорда Ротема, и он
известил о ней в своем лакейском клубе,  который  посещали  служители  самых
важных вельмож. Затем он снизошел до кружечки эля в комнате дворецкого  сэра
Майлза Уорингтона, где  повторил  и  приукрасил  свою  повесть.  После  чего
отправился к слугам госпожи Бернштейн, среди  которых  у  него  было  немало
приятелей, и поведал им о своем горе, а поскольку в этот вечер ему  не  надо
было исполнять своих обычных обязанностей,  он  заглянул  еще  в  дом  лорда
Каслвуда и рассказал домочадцам его сиятельства о том, что случилось  раньше
вечером.
Быстрый переход