Изменить размер шрифта - +

По нашей просьбе миссис Бретт,  камеристка  баронессы,  описала  доктору  ее
недомогания, и тот подтвердил, что они крайне  серьезны  и  могут  оказаться
смертельными. Временами баронесса как будто оправлялась и  даже  собирала  у
себя по вечерам небольшое общество, но сама совсем  перестала  выезжать.  Мы
замечали, что ее часто клонит ко сну; отчасти это объяснилось тем,  что  она
стала злоупотреблять успокаивающими средствами, принимая их, чтобы заглушить
постоянные боли. Как-то вечером, когда мы с Тео сидели у нее  (мистер  Майлз
был к этому времени уже отлучен от груди, и маменька могла оставить  его  на
попечение верной Молли), тетушка заснула за картами. Мы  зашикали  на  слуг,
пришедших накрыть стол к ужину (как всегда, он должен был быть  роскошным  и
обильным, ибо ни предписания доктора,  ни  наши  уговоры  не  могли  научить
тетушку воздержанию), и сидели, как случалось уже не раз, в полном молчании,
дожидаясь, пока старая дама очнется от дремоты.
     Пробудившись, она пристально поглядела на меня с  минуту,  перебирая  в
руках карты, затем уронила их на колени и произнесла:
     - Я долго спала, Генри?
     Я подумал, что она приняла меня за  моего  брата,  но  она  продолжала,
устремив взгляд куда-то вдаль:
     - Это  бесполезно,  дорогой  мой,  вы  заслуживаете  лучшей  участи.  Я
недостаточно хороша для вас. Я  люблю  карты,  театр,  поклонение.  И...  О,
Генри, вы не знаете всего! - Тут ее тон внезапно изменился, и она  горделиво
вскинула голову. - Его отец  женился  на  Анне  Хайд,  и,  уж  конечно,  род
Эсмондов ничуть не  ниже  всякого  другого,  кроме  королевского.  Маменька,
соблаговолите оказывать мне  больше  уважения.  Vos  sermons  me  fatiguent,
entendez-vous?.,  faites   place   a   mon   Altesse   Royale...   Mesdames,
meconnaissez-vous? Je'suis la... {Ваши проповеди утомляют меня, понимаете?..
Дорогу моему королевскому высочеству... Сударыни, вы меня  не  знаете?  Я...
(франц.).} - Тут она  внезапно  разразилась  ужасным  истерическим  хохотом,
перемежающимся криками; мы в испуге бросились к ней.
     - Oui, Henri {Да, Генри (франц.).}, - воскликнула она, - il a  jure  do
m'epouser, et les princes tiennent parole, n'est-ce pas? O oui, ils tiennent
parole - Si non, tu le tueras, cousin... tu le... ah!.. que je suis folle...
{Он поклялся жениться на мне, а принцы умеют держать слово, не так ли? О да,
они держат слово. А если нет, ты убьешь его, кузен... ты его... Ах, я  теряю
рассудок... (франц.).} - Тут  жалобные  восклицания  и  смех  возобновились,
сбежались  испуганные  слуги,  а  бедняжка,  хоть  и  затихла  немного,  все
оставалась во власти странного обмана чувств, - ей казалось,  что  я  -  это
Генри из ее далекого прошлого, который любил ее  и  был  ею  отвергнут,  чьи
кости покоятся далеко в чужой земле на берегу Потомака.
     Моя жена с помощью служанок уложила тетушку в постель, а я  побежал  за
доктором. Всю ночь она возбужденно бредила.
Быстрый переход