— Спасибо, мне приятно. Ты чай будешь или какао?

— Не откажусь от чая, — пожал я плечами.

Она поставила чайник и покосилась на меня.

— У тебя повязка кровит, ты пришёл на перевязку? — прошептала она.

— Да, это пустяк, — отмахнулся я.

Пока чайник вскипал, медсестра подошла ко мне, аккуратно прикоснулась к повязке, где кровь действительно просочилась сквозь бинт. А потом Юля подошла ещё ближе. Взяла мою ладонь и прижала к своей щеке.

— Ты останешься? Ты ведь не на повязку пришёл…

Я не стал отвечать, просто обнял её, притянув к себе. Почувствовал, как дрожит её спина, и нежно поцеловал её в губы.

Глава 13

В комнатке пахло цветами, которые Юля поставила на подоконнике, и йодом. Над койкой подрагивала старая лампа с мутным плафоном. Сквозь штору в комнату лился свет луны.

Афганская ночь звучала редкими щелчками цикад где-то за казармой и ощущалась запахом эвкалипта. А ещё наступила долгожданная прохлада.

Юля лежала, откинувшись на подушку с чуть растрёпанными волосами. Щёки у неё всё ещё горели румянцем. На мгновение она показалась мне девчонкой, какой, наверное, была до войны: с большими глазами, аккуратным носом и беззаботной улыбкой.

Её голубые глаза в эти мгновения светились счастьем.

Увы, даже самые лучшие мгновения в нашей жизни невозможно удержать и поставить на паузу. Дело шло к рассвету, и мне надо было уходить. Скоро проснутся соседки медсестры, начнут задавать неудобные вопросы.

Я сел на край кровати, но не сразу стал надевать футболку.

— Всё хорошо? — спросил я.

Юля не ответила, всё ещё пытаясь ухватится за последние минуты нашей ночи. Только кивнула и на секунду прижалась к моему плечу. Пальцы её были горячие, будто ещё хранили тепло нашей близости.

— Не хочу чтобы ты уходил, Лёша, — шепнула она.

Я поцеловал её в макушку, поднялся и начал застёгивать пуговицы на рубашке.

— Напиши рапорт о переводе в столицу. Я сейчас в Кабул и попробую там договориться. Также будешь там в госпитале работать.

Юля тихо вздохнула, как будто знала, что я это предложу. Но вздох получился какой-то грустный. Она откинулась на кровать и уставилась в потолок.

— В Кабуле много врачей, Лёша. Очень много. И медсестёр тоже. А здесь… кто будет ездить по кишлакам, если я уеду? Здесь ведь тоже люди нуждаются в помощи и ничуть не меньше. А может даже и больше.

— Но всем не поможешь, Юль, как бы тебе не хотелось обратного, — сказал я. — Тебе надо отдохнуть, да даже просто выдохнуть, наконец. Это не твоя война.

— А у тебя прям твоя? — она повернула голову и посмотрела на меня с любопытством.

— Моя. У меня есть задание редакции, — спокойно ответил я, продолжая застёгивать штаны.

Пару минут мы с Юлей помолчали.

Она наконец встала с кровати, накинула белый халат и подошла к подоконнику. С минуту смотрела в окно на светлеющее небо Афганистана.

— Знаешь, Лёша, почему-то вспомнилось, как на прошлой неделе я принимала роды у четырнадцатилетней девочки, — прошептала Юля. — Если бы не наша помощь, ребёнка бы не удалось спасти, он родился недоношенный. Представляешь, отец этой девочки назвал её в честь меня.

Она тяжело вздохнула, потом продолжила.

— Ты же понимаешь, что если я к ним приеду, то малышка выживет, а если не приеду, то умрёт, — сказал Юля и фыркнула. — Вот и вся арифметика.

Я опёрся о дверной косяк, глядя на неё, и скрестил руки на груди.

— Всех не спасёшь, Юль. Как бы тебе этого не хотелось.

— Но кого-то можно.

Она подошла ко мне, обняла за талию.