Мы быстро подготовили снаряжение, проверили патроны, гранаты и магазины.

Я взглянул на Лапшина, который поправил у себя на голове гарнитуру радиостанции и проверил, надёжно ли закреплён РПГ-18 на спине. Рядовой уже не зевал, как пару часов назад, а был сосредоточен на задаче. Встретившись со мной взглядом, он подмигнул и показал поднятый вверх большой палец.

А вот Глебов выглядел… стандартно. Лицо невозмутимое, взгляд целеустремлённый. Как будто каждый день на штурм кишлака ходит.

Сергеев проверил автомат, снял кепку и убрал её в боковой карман штанов «эксперименталки».

— Поскакали, — сказал командир.

Мы все выдвинулись по указанным ранее направлениям, стараясь не выдать себя звуками шагов по каменистой почве. Двигались осторожно, держась низко и пользуясь укрытиями.

Уже пройдя несколько десятков метров по узкой, петляющей тропе, Глебов остановился и наклонился ко мне.

— Лёша, если духи сейчас сорвутся на прорыв, я могу не выполнить своё задание, — зашептал он. — Очень аккуратно работаем, но быстро… времени у нас мало.

Я коротко кивнул, показывая, что услышал. Вот только интересно, что это за «своё» задание у Глебова, о котором он намекнул только сейчас. Тем не менее времени его обсуждать нет.

— Главное не спугнуть духов раньше времени. Если заметят нас, могут заложников пристрелить, — сказал я.

Лапшин, крадучись рядом, слышал наш разговор.

— А если вдруг мы увидим, что духи готовят прорыв? — поделился он своими сомнениями.

— Будем действовать по обстановке, — ответил я.

Мы снова двинулись вперёд, вглядываясь в ущелье, по которому вёл проход в кишлак. Отсюда ясно слышался грохот дальних артиллерийских залпов. За ними сразу же шёл нарастающий, похожий на раскатистый гром, гул разрывов.

— «Акации» начали работу, — шепнул Глебов.

Впрочем, комментарии были излишни. Северная часть горного массива, покрытая скалами, была охвачена облаками густого, чёрного дыма и пыли. Вспышки разрывов артиллерийских снарядов сверкали почти каждую секунду.

— Бьют так, будто в последний раз, — прошептал Лапшин. — Кажется, там камня на камне не останется.

— Там укрепления духов, — пояснил я, поправляя ремень автомата. — Пока не сровняют с землёй, никто дальше не пойдёт. У духов там давно ходы и пещеры. Всё заминировано, позиции у них крепкие.

Пара секунд, и над горами начали вспыхивать яркие огненные точки попаданий. Артиллерия тоже не прекращала работу.

— Скоро и здесь работать начнут… — прошептал Глебов.

Подступая к краю кишлака, я остановился за низкой глиняной стеной. Поднял руку, давая сигнал остановиться. Остальные бесшумно распределились по позициям.

Здесь начинался непосредственно кишлак. Далее двигаться надо максимально осторожно. И главная задача — добраться до сарая, где сидят заложники. Он был примерно в центре деревни.

— Идём к сараю, — шепнул я. — Лапшин, давай по правой стороне.

Мы шли спешно, стараясь держаться стен домов. Тишина была обманчивой.

У стены одного из домов мелькнула тень. В следующий миг я увидел фигуру боевика в традиционном афганском платье, с автоматом через плечо. Он вышел из-за угла, осматриваясь по сторонам.

Я показал Лапшину на духа, и боец уже понял, что делать.

— Беру его, — показал жестами Лапшин, тихо проскальзывая вперёд.

Спецназовец, почти слившись с тенью, приблизился к боевику. Одно резкое, едва различимое движение — и дух без звука упал на землю. Лапшин аккуратно оттащил тело в тень стены и помахал нам рукой, подавая сигнал идти дальше.

— Красавчик, — тихо сказал я, когда Лапшин снова занял своё место в строю.