Лапшин молча снял радиостанцию. Присев спиной к холодному камню, я начал контролировать проход, пока Глебов свяжется с первой группой.

— «Кедр-1», «Кедр-1», это «Кедр-3». Как слышите? Приём, — сказал Сергей Павлович, прикрывая тангенту рукой от задувающего ветра.

В динамике потрескивало, потом пошли помехи.

— «Кедр-3», это «Кедр-1». Слышу вас нормально, — наконец, послышался хриплый голос Сергеева. — Что у вас?

— Мы на позиции, проход нашли. Готовы работать, — доложил Глебов.

Повисла небольшая пауза. Но достаточная, чтобы я расслышал обрывки переговоров Шлыкова с его командирами. Там докладывали, что продвижение идёт без сопротивления. Все встречаемые по пути кишлаки брошены.

— «Кедр-3», две минуты, — дал команду Сергеев.

— Понял. Ждём, — заверил его Глебов, озираясь по сторонам.

Теперь я уже мог сказать, что «протирать штаны» в штабе — это не про Глебова. Он уверенно себя чувствовал на боевом выходе.

— «Кедр-3», ответь «Кедру-1», — из наушников послышался голос Сергеева.

Глебов тотчас подошёл к Лапшину и взял тангенты с гарнитурой.

— Вас слышу «Кедр-1», — сказал майор.

Секундный треск и Сергеев снова заговорил.

— «Кедр-3», мы на исходной, начинаем по моему сигналу. Ждите команды, — сказал командир основной группы.

— Понял вас, ждём команду.

Связь оборвалась, и я окинул взглядом Глебова и Лапшина.

— Всё, мужики. Сейчас начнётся самое интересное.

Мы замерли, наблюдая за входом в тоннель и напряжённо ожидая сигнала к началу штурма. Тишина была тяжёлой, давила на нервы. А тем временем таяли драгоценные минуты до авиаудара. Ведь его никто не отменял ещё.

— Час и пять минут осталось. Можно зайти и не выйти. А есть информация, чем будет авиация работать? — сказал Лапшин, подтянув ремень на чехле радиостанции.

Глебов сделал вид, что не услышал, но сейчас не тот момент, когда надо в «шпионов» играть.

— Уже поздно, что-то рассказывать. Да и нам нужно найти пленного. Он… короче, слишком важен.

— Как говорил мой дед — рассказать никогда не поздно, а если поздно, то можно включить лампу. Сергей Павлович, говори уже, — настоял я.

Майор покачал головой, но решил не молчать.

— На цель зайдут бомбардировщики с бомбами калибра… до хрена, короче. Ну а дальше Су-25 отработают объёмно-детонирующими бомбами. Сейчас продвижение бригады Шлыкова остановится, и они отойдут из опасной зоны. Так что и нам нужно торопиться, — ответил Глебов.

— Серьёзная заявка, — присвистнул Лапшин, поглядывая на часы.

Через несколько секунд из динамика донёсся голос Сергеева.

— «Кедр-3», заходим.

— Поняли, «Кедр-1», — быстро подтвердил Сергеев и отдал тангенту Лапшину.

Семён ничего не сказал, только проверил автомат и показал большой палец в знак готовности.

Мы двинулись в темноту прохода. Продвигались осторожно, ступая по каменистой почве. Узкий проход постепенно расширялся, и перед нами выросли стены, отвесные и совершенно неприступные.

— Ничего себе укрепления, — прошептал Лапшин, останавливаясь на секунду и запрокидывая голову вверх. — Вот это махина… тут блин хрен чем пробьёшь.

Я тоже поднял взгляд. В полумраке возвышались громадные каменные выступы. С неба прохода не было видно, а значит неудивительно, что он не попал на карты наших генералов. Что сказать, природа щедро одарила духов. Кроме как штурмовыми действиями, сюда было попросту не пробраться.

— Да уж, — негромко ответил я.