— Пойми, Иванко, меня, старого. Самое до¬рогое вам отдаю. Семенко да Гришка сами от¬цы— теперь ломти отрезанные, а Оленька одно наше утешение в старости. Ее ради и живу. Ни¬кому не говорил — тебе скажу: из-за ее счастья

хочу Васю в люди вывести, чтобы муж у дочери моей был человек знатный. И опять же о людях наших забота. Пусть вольно пожи¬вут. Счастья им хочу.

—     Ладно, цела будет Оленька,— сказал Ивашка, прощаясь,— Нас не забывай. Если в городе зашевелятся — дай знать.

Как только Никита приехал в Кафу, начались заботы и всякие беспокойные дела. Батисто сказал купцу, что Леркари ушел в мо¬ре и не вернется (чему Никита не поверил) и что вместо него вос¬стание готовят два судейских чиновника — Джули Леоне и Кле- мене Валетаро. И еще сказал Батисто, что у Леоне и Валетаро под рукой выступят две тысячи ремесленников, а еще более того ры¬баков, грузчиков да всякого иного мелкого люда.

—     Они умоляли просить вас, чтобы вы разбойников из леса не приводили,— сказал трактирщик.— Только помешают лесные люди делу.

—     Наоборот,— горячо сказал Никита.— Они хорошо вооружены и отважны!

—     Я и это говорил синьору Леоне. Но он сказал, что разбойни¬ки в торговом вольном городе нежелательны и опасны и если они появятся, то все — и жирные и тощие — соединятся против них, за¬щищая свои очаги. А это помешает восстанию и вызовет ненужное, кровопролитие.

—            Сокол хочет помочь бедному люду города. Если жители этой помощи не желают, он уйдет,— успокоил Никита трактиршика.

«Боятся Сокола, стервецы,—подумал купец, выходя из таверны.— Теперь надо узнать, когда начнется сполох, и упредить ата¬мана!» И он погрозил в сторону таверны.

Дома пожаловался Никита на свои неудачи сыну. Семен, поду¬мав, сказал:

—     Сходил-ка бы ты, батя, к наемникам, послушал, что они говорят. А я налажу свою ладью да пойду в море рыбку половлю. Может, что и узнаем нужное.

Никита сказал: «Молодец, Семка» — и пошел собираться в путь.

Взяв с собой пятерых слуг и захватив сети, Семен двинулся на берег. Отыскав свою ладью и подняв парус, они вышли в море.

Все дальше и дальше туманный берег. Тихо идет ладья, по бо¬кам, не опасаясь людей, играют с волнами острогорбые дельфины. Семен стоит на корме, навалившись на канаты, протянутые от бор¬тов. Правая рука лежит на изогнутом рычаге руля. Рука жили¬стая, загорелая.

Играет, искрится солнечное море. На душе у Семена радостно. Любит Семен море, часто ходит на лов. Рыбаки его знают почти все и уважают. Вот и сейчас приветственно машут руками со своих фелюг. Отойдя от рыбаков на версту, Семен приказал убрать паруса и закинуть сети. Слуги начали готовиться к лову.

В первый раз поднятые сети рыбы не принесли. Зато второй за¬мет оказался удачным. Сложив рыбу в корзину, Семен снова под¬нял паруса и двинулся к соседней фелюге.

—     В гости к Фштосу. Можно? — крикнул он по-гречески.

—     Милости просим, Семеоно,—радостно ответил старый рыбак Филос.— Давненько в море не выходил ты.

—     Хочешь рыбки — окуни хвост в воду! — проговорил Чурилов, принимая от своего слуги бутыль, оплетенную мелкой лозой.

Рыбаки подсели ближе к гостю.

—     Тебе хорошо, Семеоно,— сказал Филос.— Ты в море ходишь отдыхать. А для меня — труд это нелегкий. Иногда кажется, что я и родился на этой старой фелюге.