Чурилов перешел на свою ладью и, выбрав сети, направился к берегу.

Вечером Семен, рассказав Никите о посещении рыбаков, спросил:

—     Сам-то ты удачно ли сходил?

—     Был я у наемных людишек, наслушался ихних речей — го¬лова кругом идет. На богатых фрягов злость у людей неимовер¬ная. Про консула со скрежетом зубовным говорят. И то надо по¬нять— наложил он на горожан новый налог. Пугает людей наше¬ствием турок, зовет приношениями крепить мощь города. Нам с тобой али кому другому с достатков десять сонмов уплатить на укрепку стен не так уж тяжело, а подумай — где такие деньги го¬лытьбе взять. Ходят по хижинам стражники с провизорами, уно¬сят за неуплату последнее добро, оставляют голые стены. Народ консула клянет во всеуслышание, говорят, налогами он потому и гнетет, что Кабела[4]. Иди в людскую, посылай вершника к Черному камню. Передай, пусть на третий день к вечеру встают всей си¬лой у Малой горы. Ночью проведем их в город. А там —- бог по¬может. Иди.

* * *

Посыльный Никиты Чурилова приехал в ватагу под вечер. Ва¬силько сразу же собрал людей на круг. Ватажники подходили к кленам молчаливые, взволнованные. Знали: сейчас атаман скажет о том, к чему так долго готовились. Сокол оглядел ватагу и не¬громко начал:

—     Ну, други мои, пришел час. Через два дня на третий выйдем мы в большую дорогу. Будьте все наготове: одежонку, что порва¬лась,— почините, обутки пригоните к ноге, чтоб не терли. С собой возьмем только оружие. Остальное оставим здесь. Люди старые, болящие, женки да ребята малые останутся у Черного камня. С ни¬ми— два десятка здоровых ватажников — пусть берегут. Чтобы мы сразу знали, сколько душ пойдет в бой, давайте разделимся. Те, кому с нами не по пути, пусть выходят сейчас же и встают осторонь. Над волей вашей, ватажники, никто силой стоять не бу¬дет. Выберите себе атамана и сейчас же из ватаги с богом уходите на все четыре стороны. Так мы на котловом совете порешили.

Люди стояли неподвижно. Потом вышли вперед аргузии, при¬бежавшие когда-то из Сурожа, и, не глядя на людей, отошли в сторону.

—     Кто еще?

Все молчали, стояли не шевелясь.

—     Хватит, атаман! — крикнул Микешка.— Нам всем с тобой по пути. А эти... Не дай бог с такими трусами в бой идти. Ну, мок¬роштанные, убирайтесь к чертовой бабушке!

Один из аргузиев подошел к атаману и сказал:

—     Позвольте нам уйти из ватаги в один час с вами. Чтобы по¬том никто не сказал, что мы предали тех, с кем прожили столько дней. Вам будет так спокойнее.

—     Как, ватажники, решим?

—     Пусть живут! За три дня не объедят! Оставайтесь!

—     Тогда идите все на покой.

Когда ватажники разошлись, к Соколу подошла Ольга. Она

жила вместе с Полихой и Ялитой и при людях подходить к атама¬ну не решалась. Только вечерами, когда ватага утихала, они ухо¬дили на плоскую вершину скалы и сидели на нагретом за день камне. Вот и сейчас Ольга взяла атамана за руку, и они пошли к скале.

Осенняя ночь в этом краю великолепна. Она теплей весенней, мягче летней. Небо темно-синее, бездонное. Звезды, крупные и яр¬кие, тихо мерцают в высоте. Ольга молча приникла к атаманову плечу. Василько что-то хотел сказать ей, но она движением руки остановила его:

—      Слышишь, поют,— шепнула Ольга.