—     Перестань, отец,— сказал один из сыновей.— Семеоно не ви¬новат, что ты беден.

—     Я этого не говорю: он ходит с караванами в северные зем¬ли, а это во сто крат опаснее, чем штормы на море. Он добыл бо¬гатство смелостью и честностью, и потому я его принимаю как лучшего гостя. В моей бедности виноват хозяин. Разжирел, как боров, в пять раз богаче Семеона, а куда он ходит? От дома и до солильни! Акула и та честнее нашего хозяина.

—     Мой брат недавно утонул во время шторма,— сказал один рыбак, как бы подтверждая слова Филоса,— так эта сволочь, наш хозяин, вышвырнул его семью из лачуги. Теперь они теснятся у ме¬ня — не погибать же бедной женщине с детьми.

—     Дождется, жирная падаль! — крикнул младший сын Фило¬са,— скоро и до его брюха доберемся!

—     Слышал я, что капитан Леркари задумал поход на жир¬ных,— сказал Семен.— Я тоже хотел встать рядом с ним на святое дело, да, видно, напрасно. Говорят, капитан ушел в Геную на¬всегда.

—     Он здесь,— тряхнув головой, сказал Филос.—Ты, Семеоно, не предатель, тебе скажу: «Святая Агнесса» стоит второй день на внешнем рейде. Ее не узнать, она сменила все — вплоть до па¬русов. Если хочешь, зайди к капитану и поговори с ним, его ко¬рабль называется теперь «Лигурия».

—     Значит, жирным скоро конец?

—     Восстание начнется на второй день ярмарки. Все рыбаки готовятся к этому дню.

На этом же судне рыбачил сосед Филоса, старый грек Кондараки. Он был совсем дряхлый, его брали в море, чтобы сортиро¬вать рыбу. Вначале он молчал, так как был глуховат и многого не расслышал. Но когда речь зашла о капитане Леркари, не утерпел, заговорил:

—     Капитана Ачеллино я знаю,— шамкая беззубым ртом, ска¬зал он,— мерзавец ваш Леркари.

—     Замолчи, старик,— сказал старший сын Филоса.— Капитан добивается свободы для простых людей.

—     Двадцать лет назад он говорил нам то же самое. Этот гор¬лохват добивается места в консульском дворце. И все, кто пойдет за ним, попадут по его милости на галеры. Моих двух сынов, ко¬торые поверили ему тогда, он погубил собственной рукой. Моло¬дежь не помнит этих страшных дней. Тогда тоже, как и сейчас, повсюду кричали: «Леркари, Леркари!» А как только консулом был поставлен его сын, началась расправа с теми, кто добыл этим разбойникам власть. Ачеллино стал главным синдиком—это он послал на виселицу моих ребят. Не верьте этому капитану.

Крепко призадумались рыбаки над словами старого грека.

—     Дед, пожалуй, прав,— произнес Чурилов после молчания.— Вы все, верно, слышали о Соколе. За ним стоит полтыщи молод¬цов, и они хотели помочь бедному люду в борьбе против знатных. Леркари отказался от этой помощи.

—     Я не верю этому. Все это выдумки злых людей,— сказал старший сын Филоса.— Сокол в Кафу боится нос показать. Кто видел его в городе?

—     Я видел. Он был в моем доме. И при мне трактирщик Батисто отказался от помощи ватажников.

—     Батисто тоже подлец, каких не видел свет,— подтвердил дед.

На прощанье Филос сказал Семену:

—     Все, что здесь сказано, я донесу нашим рыбакам.