– Члены разбойничьей шайки поступают так же, – проинформировала она его.

– Вы не хотите открыть футляр?

Элина пожала плечами и надавила защелку. Она ожидала увидеть внутри какую‑нибудь безделушку с драгоценным камнем, из тех, что так ценят «настоящие женщины», и к которым Элина всегда была совершенно равнодушна. Однако внутри лежала прядь волос. Точнее, даже две пряди – при ближайшем рассмотрении было видно, что одна из них темнее. Элина подняла удивленный взгляд на Зендергаста.

– Это ваши и Артена, – пояснил маг. – Не сомневайтесь, здесь все.

– Почему? – только и спросила Элина.

– Я ведь сказал, что хочу с вами помириться. Я делаю это без ведома братьев, они бы, несомненно, осудили меня. Так что уж и вас попрошу, если что, не проговариваться, в конце концов, это в ваших же интересах… Элина, я знал тебя еще маленькой девочкой. И я любил тебя, как все при дворе… Может быть, даже больше, чем они – у меня ведь никогда не было собственных детей и внуков. Этому не мешали мои отношения с твоим отцом. Между им и мной и не могло быть ничего, кроме вражды – я олицетворял то, что ненавистно ему, а он – то, что мне… Увы, ты пошла по его стопам, увлекшись примитивными забавами этого варварского времени… а мне так хотелось сделать тебя своей ученицей… Среди великих чародеев древности были и женщины, ты знаешь?

– Среди великих воинов они тоже будут, – непреклонным тоном пообещала Элина.

– Не будем открывать дискуссию, – печально улыбнулся маг. – Я понимаю, что ты выбрала свой путь, и по крайней мере сейчас переубедить тебя невозможно – хотя скорое будущее может изменить твои взгляды… Я сказал, не будем об этом, – упредил он протест Элины. – Я просто хочу объяснить, что мне не доставило никакого удовольствия использовать тебя ради целей братства, посылать одну через весь континент… Мне было больно, Элина, может быть, не менее больно, чем твоему отцу, когда он узнал о твоем отъезде. Он обещал убить меня, если с тобой что‑нибудь случится. Он догадывался, он всегда был умнее, чем средний махальщик железяками… Но я и сам не смог бы себе простить, если бы с тобой стряслась беда. Хотя выбора у меня не было – на кону стоял последний шанс мира на спасение, и любой из нас должен был пожертвовать всем ради великой цели. Но мы, по крайней мере, старались помочь тебе в пути…

– Я помню. Ожог. Но почему вы ничего не сделали, когда я валялась в бреду в харбадском караван‑сарае?

– Мы пытались! Но ты же знаешь, насколько ненадежна сейчас магия… во всяком случае, за пределами Зурбестана. Иногда срабатывает, но чаще нет, особенно на больших расстояниях. День за днем мы предпринимали безуспешные попытки… Не думай, что мне было легко видеть, как ты страдаешь, и не мочь помочь… Но, к счастью, все обошлось.

– Как знать, – пробормотала Элина. – Может, для мира было бы лучше, если бы и я, и Артен погибли.

– Рано или поздно нашелся бы другой Отпирающий, – возразил Зендергаст. – Может быть, уже не при моей жизни, но у нас ведь есть и ученики. Правда, уровень зурбестанской магии все равно снижался, так что времени в запасе оставалось немного… Но уж теперь все будет, как надо. Эта ваша уверенность, что благое правление на самом деле зло – всего лишь предрассудок, придуманный варварскими вождями для удержания собственной власти. На самом деле люди благословляли правивших ими магов.

– То‑то они так резво сбросили этих благословенных при первой возможности.

– Кучка бунтовщиков способна увлечь за собой неразумную толпу… Но теперь все будет иначе.