– А я опять тут сиди целый день и зомби в окно разглядывай, – пробурчала графиня.

– Что делать, Элина, сидеть под арестом – вообще не самое веселое занятие. Можете мне поверить, мне доводилось сидеть в куда менее комфортных условиях. Да и Артену тоже.

И обладатели тюремного опыта направились в библиотеку, а Элина, уже исписавшая последний чистый лист, положила подбородок на сплетенные пальцы и зло уставилась в окно.

Йолленгел действительно не пришел обедать и возвратился только к вечеру

– как ни удивительно, с добычей. Вид у него, правда, был не особо довольный

– ему удалось отыскать лишь один меч, и, конечно, не прямой обоюдоострый, которому неоткуда было здесь взяться, а стандартный с крюком.

– Ну, для начала это, конечно, тоже кое‑что, – изрек Эйрих, скептически оглядывая меч; ножен не было, но рукоятка оканчивалась размыкавшимся металлическим кольцом, с помощью которого меч можно было подвесить на пояс.

– Я еще утром говорил, что это пустая затея, – в голосе эльфа послышались нотки раздражения. Хотя он и не принес то, о чем его просили, он надеялся услышать более высокую оценку своим многочасовым поискам под палящим солнцем и в угрюмых руинах мертвого города, по улицам которого расхаживали безмолвные трупы его прежних жителей. Невидимость, между прочим, тоже отнимала силы.

– Может, и так, – неожиданно не стал спорить Эйрих. – А вы можете предложить идею лучше?

– Да, могу, – гордо ответил эльф. Он позволил себе выдержать паузу и был вознагражден нетерпеливым возгласом Элины «ну же, не томите! «

– Я говорил вам, что когда‑то мой народ умел управлять животными. Если прежние эльфийские свойства вернулись, должно было вернуться и это. Сегодня я видел птицу – очень высоко и далеко, она была едва различимой точкой в небе над горами. Я попытался мысленно дотянуться до нее… по‑моему, у меня получилось, хотя я не довел опыт до конца – я просто не смог бы одновременно управлять птицей и удерживать невидимость. Но если бы удалость заловить таким образом птицу, не выходя из дома, думаю, я не только заставил бы ее прилететь сюда, но и смог бы провести ее потом над горами и дальше. Не знаю, насколько далеко – вряд ли до самого Керулума, но до тургунайской территории наверняка.

– Почтовый голубь? Неплохая мысль, – оценил принц.

– Скорее орел, – уточнил Эйрих. – Голуби сюда не залетают, да и орлы разве что по ошибке.

– Есть, правда, опасность, что меня могут засечь из пирамиды, – продолжал эльф. – Это ведь не заклинание невидимости, это нечто противоположное. Но опять‑таки – если ничего не заподозрят, то, скорее всего, и не заметят. Можно рискнуть.

– Да, это неплохая идея, – согласился Эйрих, и если бы Элина и Артен не говорили с ним накануне, то решили бы, что он и правда так думает. Впрочем, он, похоже, действительно отнесся к этой идее всерьез – по крайней мере, настолько, чтобы предложить Артену, как принцу Вангейскому, официальному представителю Тирлонда в тургунайско‑тирлондской экспедиции, написать письмо хану. Элина смущенно заметила, что у них не осталось бумаги, на что Артен ответил, что бумаги, точно, нет, зато есть листы пергамента, доставшиеся в качестве трофея при разгроме лагеря хурданистанцев – «не думаете же вы, что я мог отправиться в экспедицию без материала для записей? » Принц по возможности лаконично, но точно изложил суть произошедших событий, опустив, по совету Эйриха, лишь линию с хурданистанскими шпионами в Тургунае – ибо кто знал, через чьи руки могло пройти письмо по дороге к хану. Последнее обстоятельство создало проблемы с адресом, который следовало начертать на тыльной стороне свитка: хотя у самого хана, конечно же, имелись переводчики с тарвилонского, но то же самое никак нельзя было сказать о среднем его подданном, даже и грамотном.