|
– Да, маги не были свирепыми сумасбродными тиранами, они стремились к миру и спокойствию на всей земле, для всех рас… но, думаете, так уж здорово тысячелетиями жить пусть и благополучной жизнью, но со знанием, что эту жизнь тебе позволили, что любое отступление от правил будет пресечено – при возможности мягко, а при необходимости и жестко? Жить под властью чужаков, которые, при всей своей мудрости, не понимают твой народ до конца и попросту навязывают ему свое представление о благе? Конечно же, мы не хотели конца магии, мы понимали, сколь тесно от нее зависим. Но мы хотели конца власти человеческих магов. Увы, оказалось, что одно невозможно без другого… – он немного помолчал и продолжил: – Вообще‑то вы были не так уж неправы в своих подозрениях. Если бы был шанс на возрождение моей расы… Но его нет. Та магия, с помощью которой мы управляем животными… у нее есть еще одно применение. Оно называется анэрэт вайи – «братский зов». Эльф, находящийся в беде, мог позвать другого эльфа – того, что находился ближе всех. Это не значило, что тот обязательно придет на помощь, но, по крайней мере, отклик его ощущался всегда. Оказавшись в Зурбестане и чувствуя возвращение магических способностей, я первым делом применил анэрэт вайи – впервые в жизни, ибо в немагическом мире это уже не действовало. Но я не получил никакого ответа. Я надеялся, что виной тому отсутствие навыка, но с другими магическими способностями таких проблем не возникало. Я пробовал снова и снова… бесполезно.
– Может быть, просто слишком велико расстояние, – предположила Элина. – Анэрэт вайи не имеет ограничений по расстоянию. Точнее, не имел в прежнем мире, и какое‑то время я еще надеялся… Но из ваших разговоров я понял, что зурбестанская магия может воздействовать на внешний немагический мир. Так что все это означает только одно – я действительно последний эльф на свете, и со мной наша раса угаснет навсегда. Он говорил печально, но спокойно; это открытие не стало для него шоком, он давно подозревал, что дело обстоит именно так, а позволять надежде слишком уж увлечь себя он разучился еще в луситском лесу. – Но здесь есть и положительный момент, – добавил он бодро. – Я несколько раз посылал отсюда свой зов во все стороны света, и маги не засекли его. Конечно, анэрэт вайи обращен к эльфам, и по идее никто другой не должен его слышать… но маги могли бы, если бы, опять‑таки, задались такой целью. Но они слишком беспечны, они, как видно, не ожидают магического противодействия внутри Зурбестана – и уж тем более эльфийского… А значит, узконаправленный сигнал, управляющий птицей, тем более останется для них незамеченным. – А почему вам необходимо увидеть птицу, чтобы получить контроль над ней? – Элина охотно переключилась в практическую плоскость. – Если эльфа можно было позвать, и не видя его, а вы говорите, что тут задействована одна и та же магия… – Как раз потому, что птица или зверь – существа немагические, и не услышат зов, обращенный просто в пространство, если не направить сигнал прямо на них. – Ну что ж, значит, нам действительно лучше засесть у окон и смотреть в небо. Жаль, что дома закрывают изрядную часть обзора, особенно эта пирамида… Пойду позову остальных. Надеюсь, что с недоверием наконец покончено. Эйрих, впрочем, даже и выслушав Элину, не воспылал желанием выдать эльфу тайну подземелья. – Допустим, все это правда и он полностью на нашей стороне – но что, если маги все‑таки засекут его, схватят и допросят? Тот, кто лучше владеет магией, более уязвим для нее, так что им не составит труда вытянуть из него все. Впрочем, не думаю, что они остановятся и перед банальными пытками, если почувствуют, что их замысел под угрозой – о, разумеется, исключительно ради будущего блага всего мира! – Он уже знает, что в доме есть нечто, что мы скрываем, – возразила Элина, – а узнав это, маги быстро доберутся до истины. |
