– Верно, – вынужден был согласиться Эйрих, – маги не оставили нам никаких припасов… Да, скверно. Ну что ж, вы, во всяком случае, можете перемещаться в пределах Нан‑Цора, а это уже очень немало.

– Да, хотя это и не слишком приятно. Город кишит живыми мертвецами… как вы их называете?

– Зомби.

– Да, зомби. И к пирамиде мне бы тоже не хотелось приближаться, а тем более – лезть внутрь. Там меня вряд ли защитят мои скромные способности.

– Думаю, здесь и вне пирамиды можно отыскать немало интересного, – подвел итог Эйрих. – Сейчас вы, наверное, хотите отдохнуть с дороги? Выбирайте себе комнату.

Йолленгела не пришлось долго уговаривать, и вскоре он уже спал. Эйрих поманил остальных за собой, причем не в обеденную залу, где они обычно сходились беседовать, а в свою комнату.

– По‑моему, теперь наше спасение – вопрос ближайших дней, – радостно изрекла Элина. – Но вы, Эйрих, кажется, чем‑то недовольны?

– Просто хочу предостеречь вас от излишнего оптимизма. И излишней откровенности. Йолленгел не должен знать о подземелье, по крайней мере, пока.

– Эйрих! – Элина задохнулась от возмущения. – Как вы можете подозревать его теперь, после всего, что он для нас сделал, после того, как он в одиночку совершил горный переход, трудный даже для отряда…

– В самом деле, Эйрих, – поддержал ее Артен. – Если вы думаете, что Йолленгел подослан к нам магами, то, по‑моему, это уже мания преследования.

– Господа, я не хочу ничего худого сказать о Йолленгеле, – примиряюще поднял руки Эйрих. – Да, в свое время я был с ним резок и считал его никуда не годным недотепой, но это в прошлом. Я просто хочу напомнить вам, что Йолленгел – не лошадь и не мул, а чел… в смысле, личность со своими интересами. С вашей точки зрения, он прибыл сюда, движимый бескорыстным желанием помочь нам, и будет заниматься этим и впредь. А вы взгляните на ситуацию с его стороны. Вспомните, Артен, как вы предложили каждому из нас ответить, почему он не желает допустить победы магов. Йолленгел этого теста не проходил. И у меня есть основания опасаться, что и не пройдет.

Принц и графиня озадаченно молчали. Эйрих продолжал:

– Он с детства жил с сознанием собственной обреченности, жил в чужом и враждебном мире, уничтожавшем его собратьев одного за другим. Благодаря нам ему удалось избежать той же участи, но мир, населенный людьми, не стал от этого для него приветливей. Неудивительно, что он так цеплялся за наше общество, даже когда я гнал его чуть ли не пинками. Кроме нас, у него просто никого не было. Разумеется, он вовсе не собирался селиться ни в одном из городов, которые мы проезжали – городов, кишащих людьми, вызывающими у него страх и ненависть…

– По‑моему, вы драматизируете, – возразила Элина. – В начале, конечно, так и было, но, по‑моему, со временем он уже перестал чувствовать себя в человеческом обществе, как дичь среди охотников…

– Это по‑вашему, – жестко усмехнулся Эйрих. – А по‑моему, Йолленгел до конца дней своих не сможет жить в городе. Такой опыт, как у него, так просто из памяти не вытравляется… Думаю, что даже и местные зомби неприятны ему не столько тем, что они зомби, сколько тем, что они, по крайней мере внешне, люди. Да, в тихом, глухом местечке, где все люди ему знакомы и неплохо к нему относятся, он еще мог бы прижиться. Он ухватился за кишлак, надеясь, что там ему будет хорошо. И первые несколько дней так и было, а что началось потом, вы слышали. Я не знаю, углубился бы раздор дальше, или, напротив, все бы успокоилось – но при первых признаках негативного к себе отношения Йолленгел сбежал.