На одевание мне хватило минуты. Умывался я, уже впустив его в дом.

   — Неужели спал? — удивился он.

   — Бессонница, — объяснил я, раздумывая, чем бы его угостить.

   — Вставать надо в четыре, с птицами.

   Впрочем, зачем мне угощать? Кто он мне? И на кой черт приперся? Да еще с топором и опять с мешком, на этот раз пустым.

   — Чайку дашь? — спросил гость с нескрываемой уверенностью.

   Топор он поставил в угол, словно тот был хрупким инструментом; мешок расстелил на коленях — не пустым оказался мешок. Жилистая рука изловила там и вынула какую-то деревянную не то баночку, не то бочечку.

   — Вот, медок.

   Ну да, человек с фамилией Пчелинцев прямо-таки обязан ходить с медом. Теперь уж чаепития не избежать. В конце концов, этот тип не из моего мира и никак о нем не напоминает. Он вроде сосны из сосняков.

   — Какой чай? — деловито спросил Пчелинцев, принимая чашку.

   — Грузинский.

   Ни индийского, ни цейлонского у меня не было. Да и вообще ничего не было, кроме хлеба, супа в пакетиках и карамели «Фруктовая». Потому что приехал я сюда в аварийном порядке, все бросив и на все наплевав.

   — Значит, пьешь без травок?

   — Каких травок?

   — Зверобоя, мяты, жасмина… Да мало ли каких…

   Я разглядывал его уже другим зрением, уже как своего знакомого…

   Он снял куртку и оказался в рубахе с высоко закатанными рукавами — под коричневой кожей по правой кисти и бицепсу бежала туго натянутая вена. Острые уши были чуть оттопырены, словно их распирали железные дужки очков. Голова казалась маловатой для столь крепкого тела и сидела на длинной жилистой шее как-то прямо и прочно, будто ее навинтили. Весь он казался собранным, сделанным, свинченным…

   Пчелинцев огляделся. В доме были четыре скрипучие комнатенки, которые я позакрывал и жил в одной, с выходом на крыльцо.

   — Дом купил?

   — Снял на месяц.

   Он начал разглядывать мебель — грубо сколоченный стол, застеленную тахту, некрепкие стулья, насупленный шкаф.

   — Сам сварганил?

   — Разве не видно, что фабричные?

   Его взгляд наивно уперся в транзистор.

   — Сам собрал?

   — Магазинный.

   Теперь он смотрел на пачку книг, которые я таки приволок из города.

   — Сколько твоих?

   — Все мои.

   — Сам написал?

   — Сам купил.

   И когда он уставился на клеточки моего пиджака, я раздраженно опередил:

   — Нет, не ткал и не прял, а из магазина.

   — На Байкале приходилось бывать? — не смутился он.

   — Нет.

   — На Камчатке?

   — Нет.

   — В Антарктиде?

   — С чего это…

   — А где ты был?

   — Сочи, Алушта… В Заозерске, — вспомнил я городок, где проходила конференция по проблемам криминологии.