– Вот увидишь, так и будет. – Но она и сама в этом не чувствовала уверенности. Ведь Маркус только сегодня обвинил ее в том, что она, мол, с самого начала участвовала в подлых планах Саймона. И если теперь Саймон это подтвердит, Маркус наверняка возьмет назад свое слово.

– Что ж, если ты так уверена в нем, пойди и расскажи ему все, – ледяным тоном предложил Саймон. – Посмотришь, что из этого выйдет. Но помни, моя дорогая, после того как я сообщу ему о твоем вероломстве, все последствия этого падут на твою голову. Если ты расскажешь ему обо всем до свадьбы, а он предпочтет поверить мне, очень возможно, что венчания не будет. И это еще вопрос, сможешь ли ты после такого скандала появляться в свете. Ну а если ты решишь открыть ему глаза уже после свадьбы… – Губы герцога растянулись в неприятной ухмылке. – Что ж, тогда остается только надеяться, что все разговоры о его милых утехах в донжоне не более чем выдумка.

– Очень надеюсь, что нет, – выплюнула Регина ему в лицо. – Потому что когда Маркус узнает о твоих проделках, ты и пикнуть не успеешь, как окажешься в его подземной тюрьме. И вряд ли выйдешь оттуда раньше чем через месяц.

Саймон растерянно заморгал и уставился на сестру – горечь, с которой это было сказано, уязвила его в самое сердце. Потом, опомнившись, надменно расправил плечи.

– Ну, ну, – свысока бросил он, – тебе не следует разговаривать со мной в подобном тоне. Кровь гуще воды, знаешь ли, моя дорогая девочка!

– Не смей больше никогда называть меня так! Я тебе больше не «дорогая»! И ты мне больше не брат! Я не желаю участвовать во всей этой подлости!

– А я тебя и не заставляю, – устало сказал Саймон. – Просто объяснил, что будет, если ты вздумаешь мне помешать. – Подойдя к сестре, он обнял ее за плечи. – Ну, ну, выше нос! Будешь вести себя хорошо, я и словечка не пророню о том, что ты все знала с самого начала. Можешь даже изобразить изумление, когда он узнает, что Луиза предпочла жить при дворе возле отца.

– Отца?! – Регина брезгливо стряхнула его руку. – Принни никогда не был ее отцом! Что же он раньше то о ней не вспоминал? А сейчас хочет использовать ее в своих целях, вот и решил назваться ее отцом? – Она тяжело дышала. – Да вы с ним вдвоем не стоите одного Маркуса! И мое сердце разрывается от боли при мысли о том гнусном предательстве, которое вы затеяли.

– Тогда просто не мешай, поняла? – грубо рявкнул Саймон. – Между прочим, я лично ни о чем тебя не просил. И уж точно не заставлял залезать к нему в карету!

– Потому что ты прекрасно знал, что я никогда не соглашусь на это! Ни за что на свете – потому что не желаю участвовать в этой мерзости!

Однако она все таки сделала это – так что не в ее интересах заострять внимание на этой детали.

– Но ты все таки сделала это, – словно подслушав ее мысли, прорычал Саймон, – стало быть, теперь должна смириться и с последствиями! Итак, ты со мной? Или мне стоит по дружески побеседовать со своим будущим зятем?

Кровь застыла в жилах Регины при мысли о том, какими словами встретит ее Маркус после такой беседы.

– Но ты ведь дал слово чести, что и близко не будешь подходить к Луизе, – сделав последнюю попытку воззвать к его лучшим чувствам, пробормотала Регина. – Неужели ты нарушишь его?

– Но я дал слово чести и своему августейшему господину, а это куда важнее. И если Дрейкер потребует от меня удовлетворения, обвинив в нарушении клятвы, что ж, он его получит. – Глаза его стали ледяными. – И если тебе не все равно, что с ним станется, ты позаботишься, чтобы этого не случилось. Я ведь отличный стрелок, ты знаешь.