-  Договорились, - сказал я.

    -  Тогда деньги вперед, - живо отреагировал Фома.

    -  Деньги только после выполнения работы.

    -  Не доверяешь, думаешь, запью и подведу, - грустно, со скрытым упреком, констатировал он.

    Именно так я и думал, но развивать тему не стал, опять-таки зная ранимость и обидчивость нашей загадочной славянской души. Что делать, если мы любим ломать и не любим строить. И еще нам очень не нравится, когда выносят грязь из нашей избы.

    -  Как стемнеет, жди нас возле своего лаза, - закрывая тему денег, перешел я к конкретному плану.

    -  Так ты не один будешь?

    -  Нет, не один.

    Фома задумался, причем думал не просто так, а весьма выразительно. Я даже представлял, о чем.

    -  Больше ефимки все равно не дам, - ответил я живым словом на его тайные помыслы. - Не хочешь помочь, как хочешь, другого найду.

    -  Да нет, я ничего такого, мне-то что с того? Хоть артель приводи. Только вот… - начал говорить он, но не успел докончить, в кабак ввалилось сразу несколько новых посетителей. Тотчас ровный гул голосов смолк, и повисла напряженная тишина. Смысл общего молчания был прост, что это, мол, за чучела явились в наши Палестины.

    Чучела, в количестве пяти человек, громко переговариваясь на одном из славянских языков, заняли свободный стол и оглядывались в поисках полового. Одеты оны были почти как легко вооруженные европейские рыцари, но более ярко и живописно.

    -  Эй, пся крев, - окликнул один из них официанта на вполне приличном русском языке, - подай все, что у вас есть тут самое лучшее!

    Половой издалека поклонился и исчез. Поляки были изрядно пьяны, самоуверенны и внутренне агрессивны. Безоружные московиты угрюмо наблюдали, как иностранцы нагло ведут себя в их родном кабаке, но до времени терпели глумление над своим национальным достоянием. Межу тем рыцари завели громкий разговор по-польски, что еще больше сгустило общую атмосферу недовольства. Хотя отдельные слова русским были понятны, но общий смысл разговора терялся в шипящих звуках непривычной речи и воспринимался, как явное издевательство.

    -  Ох, как мы их сейчас будем бить! - с вожделением сказал Фома, выражая общее чувство, охватившее мирных московских обывателей.

    Относительно того, кто кого будет бить, я, так как он, - уверен не был. Поляки были одеты в легкую парадную броню, но вооружены, что называется, до зубов, саблями и боевыми топорами, что делало русский четырехкратный численный перевес эфемерным. К тому времени, когда половой принес рыцарям заказ, отдельные горячие головы уже нетерпеливо привставали со своих скамеек, словно всматриваясь в непрошенных гостей. Те, в свою очередь, понимали, что здесь скоро начнется, и вызывающе поглядывали на восточных братьев.

    Времени на глупые разборки у меня не было, но и смотреть безучастно на готовящееся кровопролитие я не мог. К тому же резня вполне могла лишить меня необходимого помощника, Фома уже изнывал от нетерпения почесать кулаки.

    Дегустация панами напитков на какое-то время отдалила неминуемый финал, но лишь на время. Когда гости утолили первую жажду, рыцарь в собольей шапке с бритым подбородком и вислыми усами картинно оперся локтем на стол, сел боком и принялся с явным вызовом оглядывать посетителей. Кончилось это тем, что он подобрал себе условного противника и начал пристально рассматривать здорового парня в красном кафтане.