Норвегии холодной первый лучник,

 воитель грозный, правивший искусно

 и сталью, и драккаром. От него

 лишь фраза в хрестоматии осталась.

 И рек он эти вечные слова

 средь грома битвы, потрясавшей море.

 Уже проигран бой, коварный враг

 уже на абордаж заходит справа —

 и лопнул с треском лук напополам.

 И удивился конунг: что за треск

 раздался страшный за моей спиною?

 Ответил Эйнар: «Лопнуло сейчас

 в Норвегии твое, правитель, дело».

 Легенду эту кто-то сохранил

 в Исландии, а я перелагаю

 сейчас, вдали от духа тех морей.

В Исландии рассвет

Это рассвет.

 Он древней своих мифов и Белого Христа.

 Он волков породит и змея,

 равного морю.

 Время над ним не властно.

 Он волков породил и змея,

 равного морю.

 Он уже видел, как плывет корабль,

 что построят из ногтей мертвецов.

 Он сумеречное стекло, в которое смотрится

 Бог, не имеющий лица.

 Он тяжелее своих морей

 и выше неба.

 Он подобен великой отвесной стене.

 Это рассвет в Исландии.

Олав Магнус (1490–1558)

Создатель этой книги – Олав Магнус,

 Священник, верный Риму в грозный век,

 Когда весь Север обратился к Гусу,

 Уиклифу и Лютеру. Расставшись

 С Большой Медведицей, по вечерам

 В Италии он находил отраду,

 Пиша историю своих краев

 И дополняя россказнями даты.

 Однажды – лишь однажды! – я держал

 В руках ту книжицу. Года не стерли

 Пергаментный старинный переплет,

 Курсив, неотразимые гравюры

 На меди и добротные столбцы

 Латыни. Помню то прикосновенье.

 О непрочтенный и бесценный том,

 Твоя недосягаемая вечность

 Тем вечером ступила в Гераклитов

 Поток, опять смывающий меня.

Отзвуки

Пронзенный принца Датского мечом,

 король в своей твердыне погибает,

 что правит морем стылым, где полно

 лихих пиратов. Память и забвенье

 сплетают эту повесть и другую:

 о короле и тени королевской.

 Саксон Грамматик пепел их собрал

 в «Деяньях Данов». Но пройдут века —

 и снова гибнет в Дании король

 и в то же время, как по волшебству,

 на лондонских подмостках. Так Шекспир

 во сне однажды творческом замыслил.

 Равно всевечна гибель короля,

 как танец плоти на подмостках жизни,

 как нежность утра, как изгиб луны —

 о смерти думал в оный день Шекспир,

 как думать непрестанно будут люди,

 и в том примета времени любого,

 и ритуал таков всевечных форм,

 что в час вершится предопределенный.

Несколько монет

БЫТ. 9: 13

Господня радуга взошла на небосвод

 и нас благословляет, ибо в ней

 благословенье всех грядущих дней,

 а для меня – любовь, что вечно ждет.

МФ. 27: 9

В пустую ладонь мою пала монета.

 Хоть легкая, сил удержать ее нет.

 Но выронил.