|
И ночь, и день. И Бога в каждой твари. И отблеск твой есть в этом лабиринте. Подбросим вновь железную монету, что служит зеркалом волшебным. Ничего: лишь тьма, и тень, и пыль. И это – ты: единый отзвук двух сторон монеты. Но видишь ты неверные черты. А Бог – непостижимый центр кольца. Не судит, не возносит – забывает. Ты проклят – как тебя не возлюбить? В тени других свою мы ищем тень и в зеркале другого – отраженье.
Примечания
Кошмар Некоторые страницы этой книги дарованы мне снами. Одна из них, «Ein Traum», была продиктована мне однажды утром в Ист-Лансинге: я ее даже не понял, она не сильно меня взволновала, но затем я смог ее записать слово в слово. Разумеется, это только любопытное психологическое явление или, если читатель проявит большое великодушие, безобидная притча о солипсизме. Образ мертвого короля соответствует настоящему «Кошмару». «Гераклит» – это невольная вариация на тему рассказа «Поиски Аверроэса», который датируется 1949 годом. Герман Мелвилл В последней строке (Es el azul Proteo) гипаллага принадлежит Овидию, ее повторяет Бен Джонсон. Удел клинка Это стихотворение – намеренный перевертыш «Хуана Мураньи» и «Встречи», написанных в 1970 году. История ночи (1977)
Посвящение
За морскую синеву атласов и огромные моря мира. За Темзу, Рону и Арно. За начатки стального языка викингов. За погребальный костер на балтийском холме, «helmum behongen»[32]. За норвежцев, одолевающих прозрачную реку, подняв над головой щиты. За норвежский корабль, которого не увидели мои глаза. За тысячелетний камень альтинга. За диковинный лебединый остров. За кота в Манхэттене. За Кима и ламу, карабкающихся по горным уступам. За гордыню, грех самураев. За рай в стене. За аккорды, которых мы не услышали, за стихи, которые нам не встретились (по числу песчинок песка), за непознанный мир. За память о Леонор Асеведо. За Венецию, ее хрусталь и сумрак. За ту, какой ты станешь; за ту, которой мне, вероятно, уже не узнать. За все разрозненные подробности, эти, как подозревал Спиноза, черты и грани одного бесконечного целого, посвящаю эту книгу тебе, Мария Кодама. X. Л. Б. Буэнос-Айрес, 23 августа 1977 г. Александрия, 641 год по Р. X.
С Адама, различившего впервые Тьму, свет и линии своей руки, Мир сочиняет, предавая камню, Металлу и пергаменту все то, Что канет за день и приснится за ночь. Передо мной итог – Библиотека. Я слышал, что хранимых в ней томов Гораздо больше, чем песка в пустыне И звезд на небе. Каждый, кто решится Исчерпать их, навеки потеряет Спесивый ум и дерзкие глаза. Передо мною память миновавших Столетий – их герои и клинки, Сухие шифры алгебры, ученье О кругообращении светил, Повелевающих судьбою, свойства Магических растений и камней, Строка, хранящая чужую нежность, Наука, погруженная в безлюдье Господня лабиринта, – богословье, Отыскиванье золота в грязи И мерзопакость идолопоклонства. Язычники считают, будто с ней История исчезнет. Маловеры! Полуночные бденья возродят Бесчисленные книги. Даже если Все сжечь дотла, они воссоздадут Любую строчку на любой странице, Все похожденья и труды Геракла И шаг за шагом – каждый манускрипт. |
