И вот сегодня, в первом веке хиджры,

 Я, покоритель персов, царь Омар,

 Я, утвердивший торжество ислама,

 Послал своих солдат предать огню

 Всю исполинскую Библиотеку,

 Что не прейдет. Да славятся вовеки

 Аллах и Мухаммад, его пророк.

Альгамбра

Приятен голос воды,

 стихающий среди черных песков,

 приятен для вогнутой ладони

 округлый мрамор колонны,

 приятны лабиринты тонких струй

 среди лимонных деревьев,

 приятен напев заджаля,

 приятна любовь и приятна молитва,

 обращенная к единому Богу,

 приятен жасмин.

 Тщетен кривой кинжал

 против бесчисленных длинных копий,

 тщетно быть лучшим.

 Приятно чувствовать или предчувствовать, страждущий царь,

 что неги твои суть прощанья,

 что тебе не обрести ключа,

 что крест неверных сотрет луну,

 а день, что ты видишь, – последний.

 Гранада, 1976

Метафоры «Тысячи и одной ночи»

В начале всех – метафора потока.

 Бескрайняя вода. Живой хрусталь,

 Хранящий заколдованные клады —

 Исламское наследие, теперь

 Тебе и мне доставшееся. Разом —

 Всесильный талисман и жалкий раб;

 Волшебной Сулеймановой печатью

 В сосуд из меди заключенный дух;

 Царь, верный клятве и царицу ночи

 Наутро предающий правосудью

 Кинжала; одинокая луна;

 Золою умываемые руки;

 Скитания Синдбада – Одиссея,

 Которого ведет не гнев богов,

 А тяга к приключеньям; чудо-лампа;

 Приметы, показавшие Родриго

 Испанию под властью сарацин;

 Любитель шахмат, гнусной обезьяной

 Живущий; Царь, постигнутый проказой;

 Богатый караван; магнит-гора,

 На гибель обрекающая судно;

 Шейх и его газель; текучий шар

 Их переменчивых, как тучи в небе,

 Фигур, гонимых прихотью Судьбы

 Или Удачи, что одно и то же;

 Посланец Бога в облике бродяги

 И тайный грот по имени Сезам.

 Второй идет метафора узора

 Коврового, где различает глаз

 Бессвязный хаос контуров и пятен,

 Случайностей и умопомрачений,

 Но ими правит затаенный лад.

 Как в Мире (тоже чьем-то сновиденье),

 Немало в Книге Тысячи Ночей

 Условных знаков и охранных чисел:

 Семь братьев, а еще семь путешествий,

 Три кадия, а также три желанья,

 Среди которых есть и Ночь Ночей —

 Те пряди вороненого отлива,

 В чьих завитках три ночи встретил друг,

 Три визиря и трое осужденных,

 А надо всем – начало и конец

 Обозначений Бога – Единица.

 И третья из метафор – это сон,

 Что снился агарянину и персу

 Под скрытными порталами Востока

 Или в саду, теперь истлевшем в прах,

 И продолжает сниться всем живущим,

 Пока не грянет их последний день.

 Отрезок в парадоксе элеата,

 Сон тоже разделяется на сны,

 А те – еще раз и еще, сплетаясь,

 Досужие, в досужий лабиринт.

 Так в книге скрыта Книга Книг. Забывшись,

 Царица вновь ведет перед царем

 Рассказ о них.