В пещере, которую назовут Альтамира,

 рука без лица рисует

 изогнутый хребет бизона.

 Ленивая рука Вергилия

 гладит шелк, что привезен

 на караванах и кораблях с земель

 Желтого Императора.

 Первый соловей поет в Венгрии.

 Иисус видит на монете профиль Цезаря.

 Пифагор открывает грекам,

 что форма времени есть круг.

 На далеком острове в Океане

 серебряные борзые преследуют золотых оленей.

 В кузнице куется меч,

 что будет верен Зигфриду.

 Уитмен поет на Манхэттене.

 Гомер рождается в семи городах.

 Дева хватается за гриву

 белого единорога.

 Все прошлое возвращается, как волна,

 и все повторяется заново,

 потому что тебя поцеловала женщина.

Счастье

Всякий обнявший женщину – Адам. А его женщина – Ева.

 Все происходит впервые.

 Я увидел на небе белый круг. Мне говорят «луна», но это всего лишь слово, всего лишь миф.

 Я побаиваюсь деревьев. Они до того прекрасны!

 Мирные звери вокруг ожидают своих имен.

 В книгах на полке нет ни единой буквы. Они возникают, как только я раскрываю книгу.

 Перелистывая атлас, я создаю Суматру.

 Всякий хватающийся в темноте за спички изобретает огонь.

 В зеркалах нас подстерегают чужие лица.

 Всякий смотрящий на море видит Великобританию.

 Всякий произносящий строку Лилиенкрона вступает в битву.

 Я увидел во сне Карфаген и легионы, разрушившие Карфаген.

 Я увидел во сне клинок и весы.

 Слава любви, в которой никто не обладает никем, а каждый дарит себя другому.

 Слава кошмару, после которого понимаешь, какой ад мы способны создать.

 Всякий вступающий в реку вступает в Ганг.

 Всякий смотрящий на песок в часах видит распад империй.

 Всякий играющий с кинжалом предвещает убийство Цезаря.

 Всякий спящий несет в себе всех – и живых, и мертвых.

 Я увидел в пустыне юного Сфинкса, который только что создан. Ничего старого нет под солнцем.

 Все происходит впервые и навсегда.

 Всякий читающий эти слова – их автор.

Элегия

Тайком, скрываясь даже от зеркал,

 он просто плакал, как любой живущий,

 не думав раньше, сколькое на свете

 заслуживает поминальных слез:

 лицо неведомой ему Елены,

 невозвратимая река времен,

 рука Христа, лежащая на римском

 кресте, соленый пепел Карфагена,

 венгерский и персидский соловей,

 миг радости и годы ожиданья,

 резная кость и мужественный лад

 Марона, певшего труды оружья,

 изменчивый рисунок облаков

 единого и каждого заката,

 и день, который снова сменит ночь.

 За притворенной дверью человек —

 щепоть сиротства, нежности и тлена —

 в своем Буэнос-Айресе оплакал

 весь бесконечный мир.

Блейк

Что составляло розу – щедрый дар,

 непостижимый самому бутону?

 Не жаркий цвет, незримый для цветка,

 не сладкий и неуловимый запах,

 не вес воздушных лепестков. Все это

 лишь беглый отсвет, канувшая тень.

 Им далеко до настоящей розы.

 Она таится в чаше, и в бою,

 и в небе, полном ангелов, и в тайном,

 незыблемом и необъятном мире,

 и в торжестве невидимого Бога,

 и в серебре совсем иных небес,

 и в мерзостном прообразе, ничем

 не сходном с очертаниями розы.