По моему мнению, эти стихи не требуют никаких других пояснений.

Х. Л. Б.

Буэнос-Айрес, июнь 1965 г.

Милонга братьев

Начни, гитара, рассказ

 про отблеск ножа кровавый,

 про злые мужские забавы,

 про рюмки, коней и карты —

 предания Коста-Бравы,

 предания старого тракта.

 Рассказ мой любого проймет,

 коль память окажет услугу:

 судьба – никому не подруга,

 с ней спорить – напрасный труд.

 Я вижу: сегодня грядут

 воспоминания с юга.

 Так вот, сеньоры, рассказ,

 как жили Иберра, два брата:

 в войне и в любви были хваты,

 ножевого дела герои.

 Укрыты землей сырою

 под скрежет могильной лопаты.

 Самодовольство и алчность —

 вот то, что губит людей,

 да и храбрость делает злей,

 когда ее ценишь сверх меры:

 за младшим из братьев Иберра

 числилось больше смертей.

 Старший решил, что юнец

 его обгонять не вправе,

 он зависть излил в расправе:

 подстроил ловушку брату,

 и пуля настигла Ньято.

 Так было на Коста-Браве.

 К истории ясной, без тайн

 ни слова мы не прибавили:

 в этой истории Каин

 опять убивает Авеля.

Где же они теперь?

По старой своей привычке

 встает и заходит солнце,

 и в патио, как и вчера,

 свет желтой луны растекся,

 не движется вспять лишь время —

 все портит, чего ни коснется:

 закончились храбрецы,

 и род их навек пресекся.

 Где те, что ушли сражаться

 в освободительных войнах,

 на Юге подставили грудь

 под копья набегов разбойных?

 Где те, что шагали в ногу

 в рядах батальонов стройных

 или в чужих революциях

 пали смертью достойных?

 – Не беспокойтесь: в памяти

 времен, что придут после нас,

 и мы героями будем,

 о каждом сложат рассказ.

 Слабый окажется храбрым,

 щедрым и добрым – злодей.

 Нет средства надежнее смерти,

 чтобы улучшить людей.

 Где те, что оставили след

 на этой земле бескрайней?

 По улицам тесных предместий

 прошли как по полю брани?

 Жизнь собачья и смерть собачья

 не согнули их в рог бараний —

 так жили Иберра в Суре,

 в Эль-Норте так жили Муранья.

 Что сталось со всей их отвагой?

 Что сталось с их дерзкою силой?

 Их всех поглотило время,

 засыпало глиной стылой.

 Хуан Муранья не сядет

 в повозку с гнедой кобылой…

 Не помню – Наварро иль Лобос

 стал для Морейры могилой.

 – Не беспокойтесь: в памяти

 времен, что придут после нас,

 и мы героями будем,

 о каждом сложат рассказ.

 Слабый окажется храбрым,

 щедрым и добрым – злодей.

 Нет средства надежнее смерти,

 чтобы улучшить людей.

Милонга Хасинто Чикланы

В Бальванере, я помню.