На нем костюм, вполне приличный, черный,

 отнюдь не пышные усы, лоб низкий,

 широкий галстук, как у всех мужчин вокруг,

 он погружен в себя, не смотрит на людей,

 идущих вечером с ним рядом.

 На улице с названьем Пьедрас заказал

 бразильской водки в кабаке. Всё как всегда.

 Кто-то сказал ему: привет. Он не ответил.

 В его глазах – давнишнее презренье.

 Другая улица. Звучит милонга

 в каком-то из дворов. От всех этих чанганго

 с ума можно сойти, но он спокойно

 проходит мимо, словно бы не слыша.

 Рукою лишний раз нащупал нож,

 что спрятан за подкладкою жилета.

 Пора взымать долги. Ну что поделать?!

 Прошел немного и остановился.

 Увидел во дворе цветущий кактус.

 Услышал бульканье ведра в колодце

 и голос, хорошо ему знакомый.

 Решетка перед дверью в дом открыта —

 так, словно его ждут. И вероятно,

 он будет найден этой ночью мертвым.

1929

Когда-то солнце раньше достигало

 Каморки, выходящей в дальний дворик;

 Теперь многоэтажный новый дом

 Ей застит свет, но в смутном полумраке

 Непримечательный жилец проснулся

 Задолго до рассвета. Не шумя,

 Чтоб никого вокруг не потревожить,

 Он тянет мате и послушно ждет.

 Ненужный день, похожий на другие,

 И жжение в желудке, как всегда.

 Он думает, что женщин больше нет,

 Как и друзей, которые приелись.

 И он им – также. Их пустые толки

 Невесть о чем, командах и голах…

 Часы неразличимы. Он без спешки

 Встает и бреется с необъяснимым

 Старанием. Пока что слишком рано.

 Глядящие из зеркала черты

 Еще хранят былое превосходство.

 Мы старимся быстрее наших лиц, —

 Задумывается, но видит складки,

 Седые усики, запавший рот.

 За шляпу – и выходит. В вестибюле —

 Газета. Обегает заголовки:

 Правительственный кризис в неких странах,

 Безвестных и по имени. Но это

 Вчерашний номер. Вот и слава богу:

 Нет смысла добираться до конца.

 На улице рассвет с его привычной

 Химерой небывалой новизны

 И криками бродячего торговца.

 Он понапрасну ходит по углам

 И перекресткам в поисках забвенья,

 Любуется на новые дома.

 И вдруг… Какая странность… Ветер с юга?

 По Кордове (а некогда – Ривере)

 Пускается, забыв, что столько лет

 Он обходил ее. Верста, другая.

 Он узнает перила галерей,

 Решетку закругленного балкона

 И глинобитный вал, цветным стеклом

 Утыканный. Все прочее – чужое.

 Пересекает тротуар. Смешки

 Мальчишек. Он как будто их не слышит.

 Потом идет все медленней. И вдруг

 На месте застывает. Что такое?

 Там, где пестреет вывеска кафе,

 Стоял трактир «Король, валет и дама»

 (То было полстолетия назад).

 Там в карты он какому-то пройдохе

 Однажды проигрался в пух и прах,

 Но заподозрил, что его надули.

 Тогда, не препираясь, он сказал:

 – Вот деньги, до последнего сентаво,

 Считай и выходи, поговорим.

 Тот возразил, что я навряд ли сталью

 Поправлю то, что в картах упустил.