Тот возразил, что я навряд ли сталью

 Поправлю то, что в картах упустил.

 Все небо было в тучах. Бенавидес

 Мне одолжил свой нож. Мы бились долго.

 Но в памяти остался только миг,

 Застывший блик и хмель самозабвенья.

 Я, кажется, нанес один удар

 С размаху. И еще – на всякий случай.

 И все. Паденье тела и клинка.

 Тогда лишь я почувствовал, что ранен

 В запястье, а потом увидел кровь

 И наконец-то выдавил из глотки

 Ругательство, в котором все слилось:

 Проклятье, торжество и облегченье.

 Я долго жил и все-таки познал,

 Что значит быть мужчиной и героем

 Или, по крайней мере, стать таким

 Хотя б на миг в невозвратимом прошлом.

Хенгист собирает мужчин (449 г. от Р. Х.)

Хенгист собирает мужчин.

Они придут с песчаных морских побережий, из хижин, полных дыма, из бедных земель, из дремучих волчьих лесов, в сердце которых – Зло.

Крестьяне оставят плуг, а рыбаки – свои сети.

Они оставят жен и детей, потому что всякий мужчина знает, что в любом краю заведет и тех и других.

Воин Хенгист собирает мужчин.

Он их собирает, чтобы завоевать остров, который еще не стал называться Англией.

За ним пойдут и миролюбивые, и жестокие.

Они знают, что он всегда – первый в битве мужей.

Они знают, что, позабыв о кровной вражде, они обнажат мечи и что мечи сделают свое дело.

Они переплывут на веслах море – без компаса и без мачты.

Они принесут с собой мечи и щиты, шлемы в виде кабаньей головы, заклинания для урожая, мифы о сотворении мира, предания о гуннах и готах.

Они завоюют землю, но никогда не войдут в покинутые Римом города, потому что для их варварского ума это чересчур сложно.

Хенгист собирает их, чтобы они победили, захватили добычу, истлели и канули в небытие.

Хенгист собирает мужчин, чтобы (хотя этого он и не знает) возникла новая империя, чтобы творили Шекспир и Уитмен, чтобы моря бороздили корабли Нельсона, чтобы безмолвные Адам и Ева рука об руку вышли из Рая, который они потеряли.

Хенгист собирает мужчин, чтобы (хотя этого он и не узнает) я начертал данные строки.

К Исландии

Из многих сказочных земель, какие

 Трудил я – плоть со свитою теней,

 Ты отдаленней всех и всех роднее,

 Окраинная Фула кораблей,

 Упорных плугов и надежных весел,

 Развешанных рыбацких неводов,

 Вечернего немеркнущего света,

 Который льется с самого утра,

 И ветра в поисках истлевшей снасти

 Ушедших викингов. Священный край,

 Достойный страж германского наследья

 И выкупленный клад его легенд

 С железной чащею, железным волком

 И парусником, пугалом богов,

 Который слажен из ногтей умерших.

 Исландия, ты столько снилась мне

 С тех давних пор, как мой отец ребенку,

 Каким я начал и закончу жизнь,

 Дал утром перевод «Völsunga Saga»,

 В которую сегодня, полутень,

 С неспешными вникаю словарями.

 Когда жильцу уже не рада плоть

 И пламя никнет, скрадываясь пеплом,

 Достойней кротко посвятить себя

 Безмерному труду. Твое наречье

 Избрал я, полуночную латынь,

 Степями и морями полумира

 Пришедшую в роскошный Цареград

 И к девственным американским взморьям.

 Мне цели не достичь, и ждут меня

 Счастливые случайности исканий,

 А не обманчивый заклятый плод.