Колокольчики в поле звоном собирают

 крошки печали, что рассеяны вечером.

 Новолуние – слабый голос небес.

 Лишь стемнело,

 поле вновь оживает.

 Западный шрам затянулся,

 вечер его донимает.

 Прячутся искры оттенков

 в сумрачных безднах предметов.

 В опустевшей и замершей спальне

 ночь распахнет зеркала.

Прощание

Теперь между тобой и мной преграда

 трехсот ночей – трехсот заклятых стен —

 и глуби заколдованного моря.

 Не содрогнувшись, время извлечет

 глубокие занозы этих улиц,

 оставив только шрамы.

 (Лелеемая мука вечеров,

 и ночи долгожданных встреч с тобою,

 и бездыханная земля, и небо,

 низвергнутое в лужи,

 как падший ангел…

 И жизнь твоя, подаренная мне,

 и запустенье этого квартала,

 пригретого косым лучом любви…)

 И, окончательный, как изваянье,

 на землю тенью ляжет твой уход.

Из написанного и потерянного году в двадцать втором

Безмолвные сраженья вечеров

 у городских окраин,

 извечно древние следы разгрома

 на горизонте,

 руины зорь, дошедшие до нас

 из глубины пустынного пространства,

 как будто бы из глубины времен,

 сад, черный в дождь, и фолиант со сфинксом,

 который не решаешься раскрыть

 и видишь в еженощных сновиденьях,

 распад и отзвук – наш земной удел,

 свет месяца и мрамор постамента,

 деревья – высота и неизменность,

 невозмутимые как божества,

 подруга-ночь и долгожданный вечер,

 Уитмен – звук, в котором целый мир,

 неустрашимый королевский меч

 в глубинах молчаливого потока,

 роды арабов, саксов и испанцев,

 случайно завершившиеся мной, —

 всё это я или, быть может, это

 лишь тайный ключ, неугасимый шифр

 того, что не дано узнать вовеки?

Примечания[4]

Незнакомая улица

Информация в первых строках неверна. Де Куинси (Writings[5], том 3, с. 293) отмечает, что в иудейской традиции утренний полумрак называется «голубиный сумрак», а вечерний – «вороний сумрак».

Труко

На этой странице сомнительной ценности впервые проглядывает идея, которая всегда меня волновала. Самое полное ее изложение – в эссе «Новое опровержение времени» («Новые расследования», 1952). Ошибка, обнаруженная еще Парменидом и Зеноном Элейским, таится в утверждении, что время состоит из отдельных мгновений, которые возможно разъединять так же, как и пространство, состоящее из точек.

Росас

Сочиняя это стихотворение, я, конечно, знал, что один из дедов моих дедов был предком Росаса. Ничего потрясающего в этом нет, если учесть малую численность нашего населения и почти кровосмесительный характер нашей истории.

В 1922 году я предчувствовал ревизионизм. Это развлечение состоит в «ревизии» нашей истории не для того, чтобы докопаться до истины, но чтобы прийти к заранее предустановленному выводу: к оправданию Росаса, к оправданию любого существующего диктатора. Я, как видите, до сих пор остаюсь дикарем-унитарием.

Луна напротив

 (1925)

Предисловие

В 1905 году Герман Бар заявил: «Единственная обязанность – быть современным».