Я – все они, кто минул без возврата.

В чужом краю (1977)

Кто-то спешит по тропинкам Итаки,

 Забыв о своем царе, много лет назад

 Уплывшем под Трою;

 Кто-то думает о родовом участке,

 Новом плуге и сыне

 И, верно, счастлив.

 Я, Улисс, на краю земли

 Сходил во владенья Аида,

 Видел тень фиванца Тересия,

 Разделившего двух переплетшихся змей,

 Видел тень Геракла,

 Охотящуюся в лугах за тенями львов,

 Тогда как Геракл – среди богов на Олимпе.

 Кто-то сейчас повернул на Боливара либо на Чили,

 Счастливый или несчастный.

 Если бы это был я!

Памяти Анхелики

О, сколько жизней, может, скрыто тьмой

 из-за одной лишь этой смерти малой!

 О, сколько жизней, может, не предстало

 пред нами со своей судьбой земной!

 Когда умру я, то умрет со мною

 прошедшее; а для нее ростки

 грядущего в воде ночной реки

 исчезли, как и свет над головою.

 Я умираю так же, как она:

 что предназначено судьбой, не зная;

 и тень моя блуждает вековая

 и ищет в мифах, где ее страна.

 Плита с короткой надписью – над ней;

 над нами – темный ужас долгих дней.

Зеркалу

Зачем упорствуешь, двойник заклятый?

 Зачем, непознаваемый собрат,

 Перенимаешь каждый жест и взгляд?

 Зачем во тьме – нежданный соглядатай?

 Стеклом ли твердым, зыбкой ли водой,

 Но ты везде, извечно и вовеки —

 Как демон, о котором учат греки, —

 Найдешь, и не спастись мне слепотой.

 Страшней тебя не видеть, колдовская,

 Чужая сила, волею своей

 Приумножающая круг вещей,

 Что были нами, путь наш замыкая.

 Уйду, а ты все будешь повторять

 Опять, опять, опять, опять, опять…

Мои книги

Мои (не знающие, кто я) книги —

 Такой же я, как и черты лица

 С бесцветными глазами и висками,

 Которое пытаю в зеркалах

 И по которому веду ладонью.

 Не без понятной грусти признаю,

 Что все, чем жив, останется на этих

 Листках, не ведающих про меня,

 А не других, перебеленных мною.

 Так даже лучше. Голоса умерших

 При мне всегда.

Талисманы

Экземпляр первопечатной Снорриевой «Эдды»,

       опубликованной в Дании.

 Пять томов шопенгауэровских «Сочинений».

 «Одиссея» Чапмена в двух томах.

 Сабля, сражавшаяся в глуши.

 Мате с подставкой-змеей, привезенный

       прадедом из Лимы.

 Стеклянная призма.

 Камень и веер.

 Стертые дагеротипы.

 Деревянный глобус, подарок Сесилии Инхеньерос,

       доставшийся ей от отца.

 Палка с выгнутой ручкой, видавшая степи Америки,

       Колумбии и Техаса.

 Набор металлических столбиков с приложеньем

       дипломов.

 Берет и накидка почетного доктора.