— Айседора, нет, — принялся ласково увещевать Франко. — Я справлюсь с ним.

— Но сначала он успеет убить Лукана, — она решительно посмотрела на молодого воина. — После того, как я вдохну порошок, от меня некоторое время не будет никакого проку. Если этот человек хотя бы поцарапает Лукана, я хочу, чтобы ты его убил.

Франко кивнул.

Айседора закрыла глаза и поднесла порошок к носу. 

Софи сидела неподалёку от остывшего за ночь костра, прислонившись спиной к деревянной чурке, и хмуро смотрела на свой живот. Время для рождения ребёнка ещё не пришло, и всё же что-то в теле изменилось. Схватки, хвала небесам, не начались, но если она не ошиблась, ребёнок повернулся.

Слишком рано. Она знала, что девочка здорова, но для родов ещё было слишком рано. Мало того, что дочь пока очень мала и хрупка, её рождение ослабит силы Софи.

В период беременности её магия всегда многократно усиливалась, а чтобы снять проклятие, Софи нуждалась в каждой крупице своих способностей.

Она уже пыталась снять его. За последние месяцы испробовала все доступные способы. Но оно как прежде нависало над Кейном и давило тяжестью ей на сердце. Чтобы справиться с проклятием, нужна Айседора. И Жульетт тоже, если это возможно. К сожалению, время истекало. Даже если дочь родится чуть позже срока, нет никакой гарантии, что Софи к тому времени найдёт сестёр.

Она услышала приближающийся отряд раньше, чем мятежники вокруг неё забеспокоились и настороженно повытаскивали мечи. Как и ожидалось, в лагерь въехали Милз с Кейном.

Но не одни.

Между ними, прижимая руку к одному боку, медленно двигался светловолосый мужчина, одетый в униформу стражей императора. Софи неуклюже поднялась, стоявший рядом мятежник поспешил её поддержать.

— Кто это? — спросила она, выступив вперёд раньше, чем на это отважился кто-либо из солдат.

— Мой шпион, — скорчив гримасу, ответил Милз и кисло добавил: — Бывший. Фергусу больше не рады во дворце. 

Голова раскалывалась. Сначала Лукан почувствовал боль, потом услышал голоса и сквозь едва приоткрытые веки увидел свет. Его со всех сторон обступали тени, и он поспешно стряхнул застилавший мысли туман, чтобы оценить ситуацию.

— Хватит медлить, — приказал оборванный заключённый.

Айседора стояла рядом, закрыв глаза, и держала что-то у носа. Насколько он мог судить — порошок, который собиралась вдохнуть, потому что одетый в лохмотья мужчина угрожал Лукану его же собственным мечом.

Лукан вскинул руки и зажал лезвие между ладоней. Пристально наблюдавший за Айседорой заключённый не ожидал ничего подобного, и изумлённое замешательство стоило ему жизни. Лукан вырвал у него меч, вскочил на ноги, перевернул оружие в воздухе, поймал за рукоятку и пронзил сердце человека, осмелившегося угрожать первому капитану. Удивлённый узник рухнул на земляной пол.

От того, что последовало дальше, удивляться пришлось уже Лукану. Тёмная, парящая над землёй тень метнулась от каменной стены и окутала тело заключённого, мгновенно втянув внутрь чёрного облака.

Айседора всё так же, не шелохнувшись, стояла на месте и держала бутылочку у носа. Один вдох, и порошок окажется в её лёгких. Она не опустила руку, даже когда от мёртвого узника ничего не осталось, и последняя угроза миновала.

Лукан сам отодвинул бутылочку от её носа.

— Ты успела сколько-нибудь вдохнуть?

Она очень медленно помотала головой.

— Хорошо, — он забрал у неё пэнвир и выбросил в темноту, где тому было самое место.

Айседора приобняла его одной рукой за талию.

— Это был Нэлик, человек, про которого я спрашивала. Жрец, — от пережитого потрясения её голос звучал почти по-детски.

— Его что-то забрало, — тихо сказал Лукан. Он много знал о магии, не раз видел её в действии, но что бы ни уничтожило тело Нэлика, оно было истинным злом.