– Ну, теперь садись и рассказывай, – велел Евстигней Николаевич.

Кирилл Карлович протянул дяде конверты и сказал:

– Дядюшка, здесь для вас от Воронцова, от лорда Гренвилла и еще от Воронцова секретнейшая реляция. Еще письма от Воронцова к брату Александру Романовичу, частная корреспонденция от прочих сотрудников, просили передать с оказией.

Князь Евстигней Николаевич взял бумаги и с облегчением вымолвил:

– Стало быть, до Лондона ты добрался. А то я грешным делом подумал, что ты с полдороги воротился.

– Дядюшка, – срывающимся голосом произнес Кирилл Карлович, – виноват я перед тобой, крепко виноват…

– Ну, ты садись-садись, рассказывай, – вздохнул князь Евстигней Николаевич.

Все время, пока молодой человек говорил, Карл Николаевич и Елизавета Аполлинарьевна молчали и только поглядывали на сына – князь с печалью, а княгиня с грустью и умилением. Евстигней Николаевич тоже молчал. Он слушал, опустив голову и что-то разглядывая на вощеном паркете. Оттого, что он молчал, было молодому человеку совсем худо. Если бы дядя кричал и топал ногами, стало бы легче.

Когда Кирилл Карлович закончил, дядя покачал головой и промолвил:

– Странно как-то ты все это рассказываешь…

– Дядюшка, клянусь, я вам всю правду доложил…

– Я не сомневаюсь, – протянул князь Евстигней Николаевич, – однако же, странно ты излагаешь… Ты вот что, Кирюша, ты у государыни-матушки завтра помалкивай. Будешь с ней говорить, потому как секретнейшую реляцию должен передать лично в руки. Так вот ты там вперед меня не забегай, я сам обо всем матушке-императрице расскажу.

– Всенепременно, дядюшка, всенепременно! – воскликнул Кирилл Карлович.

Он был готов расцеловать дяде руки за то, что тот взял на себя объяснения с ее величеством.

– А теперь давайте-ка обедать, – сказал князь Евстигней Николаевич.

Ночью дверь в спальню Кирилла Карловича приоткрылась. Раздался тихий голос Евстигнея Николаевича:

– Спишь?

– Не сплю, дядюшка. Не спится мне и все тут, – откликнулся Кирилл Карлович.

– Водочка не помогла?

– Не помогла, дядюшка, – вздохнул молодой человек.

– Айда со мной! Прогуляемся! – заговорщицким тоном произнес князь Евстигней Николаевич.

Кирилл Карлович оделся, и они пошли вниз. Дядя провел племянника к боковому выходу. Два лакея держали наготове овчинные тулупы и ружья. Молодой человек удивился, но виду не подал. Дядя и племянник вставили ноги в валенки, надели тулупы. Евстигней Николаевич взял ружье и кивком велел взять второе ружье. Кирилл Карлович терялся в догадках о том, что задумал старый князь. Молодой человек, знавший свою слабость, осторожно взял ружье из рук лакея.

Он осмотрел оружие. Ружье было дорогое, известной английской компании «Мортимер и сыновья», с замком французского мастера Марэна Ле Буржуа. Молодой человек припомнил, как рассказывал Аполлонии об этом оружейнике.

Двери отворились, в дом вбежал какой-то малый в тулупе и мохнатой, припорошенной снегом шапке.

– Ну? – с нетерпением окликнул его дядя.

Тот сорвал шапку с головы.