- Зря ты сюда зашел, с-сука!

Ориентируясь по перилам рукой, я успел спуститься на площадку, и повернуться спиной к стене, прежде чем первый удар кулака, обмотанного вафельным полотенцем, обрушился на мою голову. Меня принялись лупить сразу трое противников, и прежде чем я опомнился и начал действовать - отделали знатно.

- Проклятый шовинист! - рычал кто-то на лаймиш, пиная меня ботинками.

- Libertе, Еgalitе, Fraternitе! - шипел еще один на языке арелатских месье, норовя достать меня по печени.

-No pasarán!- вторил ему злобный руссильонский говор.

- Подите к черту! - в какой-то момент я смог вырваться из этой молотилки, нырнул вниз, въехал кулаком по причиндалам обладателю обмотанных кулаков, дернул за ногу злобного руссильонского каталанца и ужом проскользнул подмышкой у потного толстяка-арелатца.

Сражаться с тремя врагами голыми руками и победить - это получается только в сказках. Или у Императора. Я на четвереньках карабкался вверх по лестнице, отбрыкиваясь от агрессоров, которые пытались ухватить меня за ноги.

Одному из них я заехал в лоб каблуком, но сапог мой остался в его руках. Я так и сбежал - в одном сапоге, залитом кровью из носу рваном свитере и изгаженных красным штанах. Это было черти что - прорабатывать легенду, таскать на себе пограничную оливу, чтобы напороться на кретинских анархических матросов и получить по морде просто потому, что я имперец. Да я руку на отсечение готов дать, что будь на моем месте настоящий пограничник, или любой другой военный, флотский, полицейский или преторианец из Империи - он получил бы тоже! Они там не разбирались в мундирах: имперский офицер был для них тождественен палачу, сатрапу и душителю свободы. Одного появления при параде на ужине оказалось достаточно - все вокруг звали меня "поручик", а официанты или кто-то из пассажиров настучал анархической ячейке о появлении на борту идейного противника.

Что ж, господа анархисты... Хотите войны? Вы ее получите.

***

Мое появление в ресторане в парадном мундире, с Изабеллой Ли под руку, огромным бланшем под глазом и сбитой переносицей произвело фурор. Вильсоны улыбались, сестры Медоус и вдова Моррис демонстративно отвернулись, Сартано заапладировал. Роше и вовсе не поднимал носа от тарелки.

Веста бесцеремонно подвинул стул к нашему столику:

- За что вас отделали, поручик? Я надеюсь, те, кто напал на вас, выглядят хуже?

- Черт его знает, как они выглядят, там было темно. А отделали меня за то, что, как вы и сказали я - поручик. А вы, Веста, с дамой не поздоровались. Фу, как некультурно. Неужели моя ободранная физиономия затмила для вас госпожу Изабеллу Ли?

Джон Веста смешался и отстал, удалившись к своему месту. Моя спутница только иронично подняла бровь.

- У меня сегодня есть намерение напиться. Редко могу себе это позволить... Но сегодня я - не на работе, и вы - мой сопровождающий. Могу я рассчитывать на то, что буду доставлена в каюту в целости и сохранности? Вы джентльмен?

Я подавился слюной и закашлялся. Джентльмен? Видал я джентльменов... Например, колонеля Бишопа.

- Нет, я не джентльмен. Но будьте уверены - ни капли спиртного в рот сегодня не возьму и буду исполнять роль вашей заботливой тетушки...

- Эх, поручик, будь я лет на двадцать помоложе, то не поверила бы. А так... Гарсон, бренди!- она подозвала официанта, а потом снова обернулась ко мне: - Расскажите мне об Империи, ладно?

***

Мы отлично проводили время. Я рассказывал о становлении мирной жизни в Империи, освоении Севера, общественном компромиссе, железнодорожном буме, цеппелиновой лихорадке, изменениях в сфере образования и строительстве каскада ГЭС на Борисфене. А она говорила о своей молодости в Ассинибойне, роскоши и нищете Сипанги, стремительном взлете одних и падении других.