- ... наши братья-рабочие из Гертона, Дагона, Зурбагана проливают кровь в вельде, сражаясь с мироедами-гемайнами за свободу кафров, за равенство и братство! А картельные боссы одной рукой хлопают по плечу и одобряют президента Грэя, а другой - продают порох и взрывчатку мракобесам из Наталя за баснословные деньги! Они делают прибыли на крови, на боли пролетариата! И разве вы почувствовали эти прибыли? Разве выросла у вас зарплата, разве сократился трудовой день или улучшились бытовые условия? Нет, ваш пот проливается впустую - даже не впустую, а во вред рабочему классу всей Федерации, всего мира! Разве можно это терпеть?

- Не-е-е-т... - пока еще нерешительно отозвалась толпа.

Я видел это в Империи, видел в Гертоне и других городах - пока еще не заведенные, сохраняющие ясность мышления люди пытались прикинуть все за и против. Но их раскачают, заведут, заставят показывать одинаковые жесты и орать в унисон. Гусев был хорош в этом. Он продолжал:

- Товарищ Шельга прислал нам помощь - золото! Это золото пойдет в стачечную кассу. Мы - не они! Мы не развяжем насилие первыми! Но пороховой завод работать не будет, и в наши кварталы, в промзону - они не пройдут! Они не пройдут! - он поднял вверх кулак.

- Они не пройдут! - уже более решительно откликнулись ассинибойнцы.

- С гордостью вам сообщаю - рабочие резинового завода не собираются делать шины для броневиков гемайнов, красильная фабрика - поставлять вещества для покраски военной формы, консервный завод - пищу для поганых рабовладельческих глоток! Они - с нами!

- Да-а-а! - и бурные аплодисменты.

Если в порох и взрывчатку я еще мог поверить - определенный дефицит с боеприпасами у Наталя имелся, несмотря на поставки из Протектората и Империи, то слова о броневиках и форме, и тем более - о консервах и продовольствии для гемайнов были чистой пропагандой. У воинства архиепископа Виктора ван дер Стааля вместо броневиков были лошади, вместо мундиров - сюртуки, широкополые шляпы и патронташи, а что касается питания - так тут гемайны скорее сами могли бы составить конкуренцию пищевой промышленности Сипанги... В общем - Гусев явно накачивал народ, и врал весьма уверенно.

- А еще, - Алексей Иванович поднял вверх руку, призывая к тишине. - А еще сегодня с нами наши боевые товарищи со всех концов света. Товарищ Саламандра - ваша, местная, выросшая среди мангров, и другие борцы за свободу трудового народа. Их легко можно узнать по черным, как фабричная грязь и копоть и красным как наша кровь повязкам на плечах. Они подскажут, как правильно сооружать баррикады, что добавлять в керосин для горючей смеси и как оборудовать огневую позицию... Слушайте их - и вместе мы заставим жирных картельных котов выполнить наши требования!

Только что ведь он говорил про обычную забастовку, да?

***

Подпирая плечом угол, я старался держать ангар под контролем и особенно не отсвечивать. Рядом свистело ветром заколоченное прохудившейся фанерой окно, с крыши капало: начался один из обычных для Ассинибойна дождей. Однако, к звукам дождя снаружи добавилось еще кое-что, легкий, едва слышимый акцент, который резанул мне слух похоронным набатом.

Лязг металла и скрип кожи! Это могло значить только одно...

- Облава!!! - распахнулась входная дверь и внутрь вбежал светловолосый загорелый парнишка, и тут же рухнул лицом вперед.

Ему в затылок прилетел весьма интересный метательный снаряд: резиновая дубинка, какими пользовались подразделения наемной городской полиции. Завибрировали в воздухе трели свистков, загрохотали мостки под крепкими подошвами сапог десятков полицейских.