Явно - не против озлобленных и хищных анархистов. И не против яростного Алексея Гусева. Пока рабочие ломились наружу сквозь все двери, Гусев стоял на помосте недвижимым утёсом. Он держал обеими руками огромный, самозарядный пистолет-карабин Федерле, и как только первые полицейские в шестиугольных фуражках ворвались внутрь с дубинками и фонарями в руках, он открыл огонь.

- БАХ! БАХ! - чудовищные пули калибра 7,63 миллиметра сбивали с ног, оставляли в телах ужасные раны.

- ...это е-эсть наш после-эдний и решительный бой!- ревел Гусев и раз за разом нажимал на курок.

Анархисты - их тут было около десятка - мигом соорудили из скамей укрытие и также принялись палить в полицейских. Послышались стоны раненых, недоуменные крики, а потом резкий голос:

- Перегруппироваться! Разрешаю открывать огонь на поражение! Убейте их, парни, всех до единого!

Это уже было очень плохо. Втиснувшись в угол, я пытался не отсвечивать, но долго так продолжаться не могло - нужно было уходить, и, желательно, не терять из виду Гусева. Заколоченное окно было моим путем к спасению!

Я оглядел внутренность ангара: у входа лежали раненные и мертвые полицейские, в дальнем конце еще теснились рабочие, торопящиеся сбежать, подталкивая друг друга в спины и матерясь. Один из анархистов сунул руку за пазуху, а потом размахнулся... Граната! Тело сработало самостоятельно - я выбил плечом окно и вывалился наружу, прямо под ноги двум полицейским с кургузыми револьверами в руках.

- Какого... - начал один из них, но тут же у дверей прогремел взрыв, наведя суматохи.

Плечо саднило от удара и я точно приобрел пару замечательных заноз в руки и лицо, но обращать на это внимание времени не было: я подскочил, с силой распрямив ноги и опрокинув обоих полицейских, и ринулся по мосткам - в противоположную сторону от хриплой матерщины и топот рабочих, удирающих от облавы. Мне нужно было к дамбе, где в прибрежных кустах находился мой каяк. Сходка проводилась на самой границе мангров и промзоны, на песчаной косе, укрепленной дамбой. Этот ангар использовали как склад, пока его не закрыли на ремонт из-за протекающей крыши. Поэтому большая часть работяг рванула в сторону родного завода - там они чувствовали себя гораздо увереннее.

Полицейские растерялись, они не ожидали такой толпы - сотен и сотен человек. Тонкая линия оцепления была смята и прорвана, дубинки не помогли, а револьверами они воспользоваться не успели - слишком внезапным оказалось начало перестрелки, мешала и льющий с неба дождь. Стоит отдать должное анархистам и Гусеву - они приняли основной огонь на себя, дали время рабочим уйти. А теперь пошли на прорыв, используя ручные гранаты. И снова полиция оказалась не готова.

Сходку явно слили, но информация от доносчика оказалась неполной. Вместо болтовни о стачке тут готовили бунт! Вместо полиции нужны были военные. И они уже наверняка торопились на подмогу.

Анархисты не стали дожидаться кавалерии - они рванули по заросшему кустарником пустырю врассыпную: кто-то в промзону, другие - к берегу, третьи - по мосткам на дамбу, в сторону свайных домиков и лабазов пригорода. Укрывшись за кустами, я наблюдал за творящимся хаосом, надеясь всё-таки перехватить Гусева.

Мимо пробежали взмыленные полицейские, чавкая ботинками по грязи и ругаясь. Грянуло три выстрела - и они рухнули навзничь. От ангара метнулась странная черно-белая скособоченная массивная фигура. Я вскочил:

- Товарищ! Сюда, сюда! У меня есть лодка!

Это был Алексей Гусев - залитый кровью, с "Федереле" в правой руке. Левой рукой он удерживал на плече женщину без чувств, и бешено оглядывался. Услышав имперский язык, он оскалился и побежал в мою сторону. Струи дождя лупили его по лысине, по плечам.