Я дотащила его до кровати, уложила в нее, а сама отправилась в ванную. Потом вывела на дисплей компьютера хороший роман и читала его несколько часов, пока не услышала, что Занзабель зашебуршился в кровати.

– Где ты? – пробормотал он.

– Здесь. – Я подошла к нему.

– Я ничего не помню.

– Зато я помню все. Ты показал себя настоящим жеребцом.

– Да?

– Лучше тебя у меня никого не было. Неужели ты не помнишь?

– Ах да. Теперь вспоминаю. Я мужчина хоть куда, не так ли? – Он с трудом вылез из кровати. – Увидимся вечером.

И когда он пришел, я позаботилась о том, чтобы все повторилось, как прошлым вечером.

На третий раз вместе с коньяком он принес наркотики. Я только притворилась, что приняла их, тогда как он закинулся по полной программе.

Так продолжалось почти два месяца. Каждый вечер он отключался, то ли от спиртного, то ли от наркотиков, а каждое утро я хвалила его за подвиги в постели, взахлеб говорила об удовольствии, которое он мне доставил, а он притворялся, что вроде бы все вспоминает, лишь бы не признаться, что ничего не помнит.

Я, однако, понимала, что вечно так продолжаться не может, и по прошествии шестидесяти дней попросила дать мне свободу.

Он отказался.

Я могла бы попытаться сбежать, но всюду стояли охранники и едва ли мне удалось бы добраться до ворот. Я могла бы обратиться в суд, но мой адвокат заверил меня, что процесс растянется на много лет. Я могла бы дождаться кого‑нибудь из героев, вроде Катастрофы Бейкера или Урагана Смита, чтобы они спасли меня, но тогда я не водила знакомства с героями.

И я решила вновь воспользоваться знаниями мужской психологии, которые пока спасали меня.

Как только Занзабель вновь появился у меня, я бросилась ему на шею, извинилась за то, что мне хватило глупости требовать свободу, поклялась ему в вечной любви. Он высвободился из моих рук; чувствовалось, что ему как‑то не по себе.

– Кроме тебя, мне никого не надо! – вещала я. – Кроме тебя, я никого не хочу видеть! Почему ты приходишь ко мне только вечером? Я требую, чтобы ты приходил ко мне три раза в день, и я убью любую женщину, которая попытается тебя остановить!

– Никто не отдает мне приказов! – рявкнул он. – Отойди от меня!

– Но я живу только для тебя! – не унималась я. – В постели ты еще лучше, чем в бизнесе, и я не хочу делить тебя с кем‑либо!

Теперь он напоминал попавшееся в западню животное.

– Отстань от меня!

– Никогда! – Я упала на колени, схватила его за ноги.

Что ж, он приказал своим людям оторвать меня от него и запереть в моей комнате. Следующую неделю я ежедневно повторяла этот спектакль, он все больше напоминал затравленное животное и наконец велел охранникам вернуть мне свободу и отвезти в «Вавилонскую Башню».

Я продала все драгоценности, которыми он одаривал меня в обмен на полученные, как ему казалось, сексуальные услуги, и денег хватило, чтобы купить собственный бордель. А благодаря знаниям мужской психологии бизнес оказался очень прибыльным.

* * *

– Значит, он так и не уложил тебя в постель? – спросила Золушка.

– Совершенно верно.

– Если преподобный не угомонится, нам будет о чем поговорить.

– Да что здесь, черт возьми, происходит? – зло воскликнула Киборг де Мило.

– Я не понимаю вопроса, мэм, – ответил ей Катастрофа Бейкер.

– Идет война! Чужие уничтожили Флот! Они уже высадились на Генрихах V и VI и летели на Генрих II. А здесь все хотят только одного – разговаривать.

– Мы хотим не только разговаривать, сладенькая, – просюсюкал преподобный Билли Карма.