— Я вышла замуж, как я уже сказала, ничего не зная о важных вещах. Я думала сначала, что моя жизнь есть удел, обычный для всех женщин. Но скоро начала сомневаться в этом. Я узнала, что из существования может быть извлечено и нечто большее, чем скука, по крайней мере, что для других существовало нечто большее — не для меня. Я не могла этого не узнать. На конной прогулке я проезжала мимо мужчины и женщины, катающихся вместе, и видела лицо женщины в этот момент; или встречала женщину одну и разговаривала с ней некоторое время, и по счастливому взгляду и голосу узнавала с абсолютной уверенностью, что у неё этого нечто большего очень много. Только меня моя мать лишила возможности иметь очень много нечто большего.

Вся суровость сошла теперь с лица Дарренса, а миссис Адэр говорила с этакой возвышенной простотой. От неистовства, которое она использовала до этого, не осталось и следа. Она не взывала к жалости и даже не оправдывалась, а тихо и спокойно рассказывала свою историю.

— Затем появился ты, — продолжала она, — я встречала тебя снова и снова. Ты уезжал на службу и возвращался; и тогда я узнала не только то, что бывает очень много нечто большего, а — что такое очень много нечто большего. Однако я была по-прежнему его лишена. Тем не менее, несмотря на это, я почувствовала себя счастливее, потому что решила, что должна довольствоваться тем, что имею тебя в качестве друга, слежу за твоими успехами и горжусь тобой. Но тут, понимаешь ли, появляется Этни, и ты поворачиваешься к ней! Сразу же — да-да, сразу же! Ну хоть немного бы ты помедлил и не так быстро повернулся бы к ней! И через очень короткое время я испытала сожаление и грусть по поводу того, что ты вообще был в моей жизни.

— Я ничего не знал об этом, — сказал Дарренс, — и даже не подозревал. Простите.

— Я позаботилась о том, чтобы ты не заподозрил, — сказала миссис Адэр, — но старалась удержать тебя, всем своим умом старалась. Ни одна сваха в мире не трудилась так настойчиво, чтобы свести двоих людей вместе, как это сделала я в отношении Этни и мистера Фивершэма, и мне это удалось.

Это утверждение потрясло Дарренса. Прислонившись к арке спиной, он чуть не рассмеялся. Так вот откуда брала своё начало вся эта печальная история! Вот из каких мелких ручейков разлилась река! Банальная мысль, но поразительная применительно к себе. С ним, с Дарренсом, такое бывало. Он припомнил себя в те дни, когда шёл своим путём, не присматриваясь к людям, с которыми общался, не подозревая о том, что они в тот момент влияли на всю его жизнь до скончания дней. Позор и разрушение Фивершэма, несчастливые годы для Этни, утомительное притворство в течение последних месяцев — всё брало начало годы тому назад, когда миссис Адэр, чтобы сохранить Дарренса для себя, толкнула Фивершэма и Этни в общество друг друга.

— Мне это удалось, — продолжала миссис Адэр. — И о том, что мне это удалось, когда-то сообщил мне ты — однажды утром, в Роу. Как я была рада! Ты этого не заметил, я уверена. А в следующее мгновение ты лишил меня всей радости, сообщив, что уезжаешь в Судан.