|
Это его подозрение было довольно точным. Телеграмма действительно известила лишь о приезде Дарренса, ничего не сообщив о цели визита. Но самого факта её отправки было достаточно, чтобы предупредить Сатча, что случилось что-то серьёзное, что-то плохое в отношениях Этни Юстас и Дарренса. Дарренс, несомненно, прибыл для того, чтобы возобновить распросы о Гарри Фивершэме, те распросы, на которые Сатч не должен отвечать ни в коем случае, а должен уклоняться от них в течение всего сегодняшнего дня, вечера и ночи. Однако, увидев, как Дарренс нащупывает вокруг себя с поднятой на подножку двуколки ногой, он убедился, что его гость не зряч. Дотянувшись и схватив Дарренса за руку, он помог ему взобраться. В конце концов, обвести слепого вокруг пальца будет нетрудно, подумал он. Такая же мысль когда-то возникала у Этни, и она почувствовала тогда почти такое же облегчение, как Сатч сейчас. Лейтенант и в самом деле так успокоился, что нашёл даже возможность проявить жалость.
— Я весьма сожалел, Дарренс, услышав о Вашем несчастье, — сказал он, трогая с места в гору. — Я и сам знаю, что это такое — вдруг оказаться в стороне от дел в тот самый момент, когда дорога сама так и стелется перед тобой, так что тебе и прокладывать-то её не надо — только иди; хотя ранение ноги — ничто по сравнению со слепотой. Я не стану говорить о возмещении ущерба, о терпении — всё это болтовня тех, кто жил в удобствах и не страдал. Мы знаем, что для человека молодого, энергичного, преуспевающего в карьере, где активность необходима, не бывает никакого возмещения ущерба, если карьера внезапно обрывается не по его вине. — Не по его вине, — повторил Дарренс. — Я согласен с Вами. Только тот, чья карьера обрывается по его собственной вине, получает возмещение. Сатч бросил на собеседника проникновенный взгляд. Дарренс, глубоко задумавшись, говорил медленно. Интересно, кого он имеет сейчас в виду, уж не Гарри Фивершэма ли, подумал Сатч. Значит, он узнал достаточно для того, чтобы быть способным так говорить о нём. Или же его слова оказались столь поразительно уместны совершенно случайно? — Какого рода возмещение? — спросил Сатч подозрительно. — Например — и главным образом — возможность познать самого себя. Он внезапно останавливается, карьера его рушится, он, возможно, терпит позор. — При последнем слове Сатч едва заметно вздрогнул. — Да-да, может быть, терпит позор, — повторил Дарренс. — И удар, нанесённый позором, есть в конечном итоге его шанс. Разве Вы этого не видите? Возможность познать наконец самого себя. До момента, когда он подвергся позору, вся его жизнь была притворством и обманом. Мужчиной, которым он себя считал, он никогда не был, и вот в конце концов он узнаёт об этом, а узнав, получает возможность исправиться и загладить свой позор. Вот для такого человека существует возмещение ущерба. И мы с Вами знаем суть дела. Сатч более не сомневался в том, что Дарренс намеренно ссылался на Гарри Фивершэма. У него были кое-какие сведения, однако каким образом он их добыл, Сатч не мог догадаться. К тому же те сведения были, по разумению Сатча, не совсем точными, и из-за неточности к Гарри Фивершэму проявлялась некоторая несправедливость. И главным образом вследствие этого Сатч не притворился непонявшим намёка Дарренса. Минувшие годы не ослабили его доброго отношения к Гарри, он проявлял к нему в некотором роде материнскую любовь и не смог бы смириться с тем, что к его памяти проявили неуважение. — То, что мы с Вами знаем, не совсем суть дела, — возразил он, — Вы ведь говорите о Гарри Фивершэме… — …который посчитал себя трусом, но таковым не являлся. Он совершил ошибку, оборвавшую его карьеру, сам выявил её и занялся делом, чтобы загладить свой позор. |
