— Ты ведь не просто надеешься. У тебя есть план побега? — нетерпеливо спросил он.

— Больше, чем просто план, — ответил Фивершэм. — Приготовления уже ведутся. В пустыне, в десяти милях к западу от Омдурмана ждут верблюды.

— Уже? — воскликнул Тренч. — Уже?!

— Да, дружище, уже. Рядом с животными припрятаны винтовки и патроны, запасы пищи и воды также держатся наготове. Доберёмся до Метемнеха, там будут ожидать сменные верблюды, затем из Метемнеха до Бербера. Там переправимся через Нил; в пяти милях от Бербера снова будут ждать верблюды. Мы поедем дальше и через Кокребский перевал попадём в Суакин.

— Но когда? — восклицал Тренч, — о-о, ну когда же?!

— Как только я наберусь достаточно сил, чтобы высидеть десять миль на коне и неделю на верблюде, — ответил Фивершэм. — Как скоро это будет? Не знаю, но осталось недолго, Тренч, обещаю тебе, недолго, — добавил он, поднимаясь с земли. — Когда будешь вставать, — продолжал он, — оглянись вокруг. Увидишь человека в платье из голубого льна, он где-то здесь слоняется, между нами и тюрьмой. Когда мы проходили мимо него, он подал мне знак. Я не ответил, но отвечу в тот день, когда будем бежать.

— А он будет ждать?

— Будет, в течение месяца. И мы должны умудриться за этот срок в одну из ночей сбежать из Каменного Дома. Дадим ему знать, когда придти на помощь. Ночью надо подготовить дыру в стене — вынуть те камни, которые шатаются.

Они ещё прошли вперёд и подошли к кромке воды. Здесь, в толпе, они снова заговорили о побеге, но так, будто забавлялись происходящим вокруг.

— Есть способ лучший, чем пролом сквозь стену, — Тренч, пока говорил, смеялся и показывал на одного пленника с тяжеленной ношей на спине, который упал лицом в воду и, скованный кандалами и придавленный грузом, барахтался и пытался подняться, но тщетно. — Есть лучший способ. У тебя есть деньги?

— Ха-ха-ха! — покатывался со смеху Фивершэм, глядя, как тот пленник выкарабкался было наполовину, но потом окунулся снова. — Есть немного, я их спрятал на себе, а то, что не успел, забрал Идрис.

— Отлично! — сказал Тренч. — Не сегодня-завтра к тебе подойдёт Идрис и начнёт говорить о милости Аллаха, который вытащил тебя из твоего грешного мира и привёл в священный город Омдурман. Он будет очень долго рассказывать о великой беде, грозящей твоей душе, и об единственном средстве, отвращающем её, а закончит несколькими многозначительными фразами о своей голодающей семье; и если ты, идя навстречу его бедной родне, упросишь его взять пятнадцать долларов из своей заначки, то может быть, получишь разрешение спать в зарибе, а не в тюрьме. Довольствуйся этим ночь-другую. Затем он снова подойдёт к тебе, и ты опять пособи его голодной семье, а сам на этот раз добивайся позволения и для меня спать под открытым небом. Пошли! Вон Идрис уже загоняет нас домой.

Произошло так, как и предсказал Тренч. В тот день Идрис прочитал Фивершэму необычайно долгое наставление. Фивершэм узнал о том, что Бог теперь любит его, а также о том, как была разбита армия Гик-паши. То совершили святые ангелы; солдаты Махди ни разу не выстрелили, не метнули сами ни единого копья. То ангелы управляли копьями, вылетавшими из их рук, и втыкались в неверных. Фивершэм впервые услышал об одном замечательном духе, его звали Небби Хиддр, он был глаза и уши Халифа и докладывал ему обо всём, что творилось в темнице. Фивершэму было сказано, что если Небби Хиддр донесёт на него, то его стопы заклепают в утяжелённые кандалы, и случится ещё много неприятных вещей. И вот, наконец, началось вступление о голодающих детях, и Фивершэм умолил Идриса принять пятнадцать долларов.