Однако была ещё и другая, которая только и ждала возможности принять в этой встрече пылкое участие. Как только Этни стала спускаться по ступенькам, миссис Адэр вскочила, уронив книгу, которую притворялась, что читала, и подбежала к окну. Спрятавшись за плотной тканью шторы и выглядывая из-за неё, она наблюдала. На её губах по-прежнему была улыбка, но внутри полыхал неистовый огонь; он придал блеск глазам и опустил на лицо поволоку голодной страсти.

“Что-то, что она должна скрыть любой ценой,” — сказала она себе, и произнесла она это ликующим голосом. В её тоне было также и презрение, презрение к Этни Юстас, к такой же открытой, как воздушное пространство, женщине, которая уклонялась от брака со слепым, боясь тем ограничить свою свободу. Вот эту самую уклончивость Этни и вынуждена скрывать — миссис Адэр в этом не сомневалась. “Что до меня, то я рада,” — сказала она, и она действительно дико радовалась тому, что слепота сделала Дарренса инвалидом. Ибо, если ей когда-нибудь представится её случай, а ей теперь казалось всё более и более вероятным, что представится, то выйдет, что это слепота приберегла его для неё, и ни один мужчина так не достаётся женщине. Она так ревностно будет смотреть на него и ловить каждое его слово, что эта его зависимость от неё будет верхом блаженства. Она, наблюдая за тем, как Этни и Дарренс встретились на лужайке, у нижних ступенек опускающейся с террасы лестницы, увидела, как они развернулись и по траве, бок о бок, направились к речке. Она заметила, что Этни, казалось, умоляла о чём-то. Ах, как ей хотелось сейчас подслушать, о чём!

И Этни действительно умоляла.

— Ты был вчера у окулиста? — спросила она сразу, как только они встретились. — Ну, и что же он сказал?

Дарренс пожал плечами.

— Что нужно ждать. Одно лишь время покажет, возможно излечение или нет, — ответил он, а Этни, чуть подавшись к нему, внимательно всмотрелась в его лицо, будто не верила, что он говорит правду.

— Но должны ли мы — ты и я — ждать? — спросила она.

— Конечно, — ответил он, — так со всех сторон было бы мудрее. — И сразу после этого он внезапно задал ей вопрос, и она не смогла понять, куда он клонит:

— Этот план, представляется мне, тебе предложила миссис Адэр — чтобы я приехал домой в “Гессенс”, и ты осталась бы с ней здесь, среди полей?

Этни была озадачена этим вопросом, но ответила на него прямо и честно:

— Я пережила большое горе, когда услышала о твоём несчастье. Я была настолько подавлена, что вначале не могла придумать, что делать. Потом поехала в Лондон и рассказала Лоре, поскольку она моя подруга, и таков был её план. Конечно же, я всем сердцем его приветствовала.

В её голосе прозвенела умоляющая нотка. Она просила Дарренса подтвердить её слова, и он это понял и повернулся с улыбкой к ней.

— Я это очень хорошо знаю, Этни, — мягко сказал он.

Этни облегчённо вздохнула, и беспокойство сошло на некоторое время с её лица.

— Это очень мило со стороны миссис Адэр, — снова заговорил он, — но тебе довольно трудно, ты ведь хотела бы вернуться в родную страну. Я очень хорошо помню фразу, которую Гарри Фивершэм… — он произнёс имя совершенно беззаботно, но после этого на какой-то миг замолчал.